— Здравствуйте! Я… я… — затравлено смотрит на меня, — Я очень виновата перед мамой… Она не заслужила всего того, через что мы все заставили ее пройти… Мама, — Эрика подходит ко мне, берет мою руку, целует ее. — Мамочка… прости меня…
Щеку мою огнем обжигает. Поворачиваю голову и вижу за кулисами у входа взгляд темно-синих глаз Леонида.
Четко осознаю — это он поговорил с моей дочерью.
— Но сейчас… — Эрика оборачивается к залу, — Сейчас я все расскажу!
Глава 58
— Эрика, зачем ты их слушаешь. Они просто запудрили тебе голову. Я же твоя подруга, и всегда хотела тебе добра, — поет слащавым голосом Злата."
"— Все! Хватит! Ни слова больше! — шипит на Злату. Вновь возвращает взгляд ко мне, потом растерянно смотрит в зал. Она не садится, продолжает стоять. — У меня замечательная и любящая мать. Лучшая. Мне повезло. Понимала ли я это? Нет, — сокрушенно качает головой. — Я в детстве сильно болела. Больницы сменяли одна другую, а неизменным оставалось одно — мама всегда была рядом. И папа… но отец уходил на работу. Он приходил, когда было свободное время, приносил подарки, баловал, и он ассоциировался с праздником. А мама… мама воспринималась как обыденность. Как неизменная константа. Она просто всегда была рядом. И мы с сестрой перестали это ценить. Я сама не знаю, когда все стало меняться, когда мы с сестрой слушали восторженные рассказы папы о Злате. Как он говорил, что она эталон женственности и надо быть на нее похожей. Мы сначала не придавали этим словам значения, не рассказывали маме. Мы росли, победили болезни, виделись со Златой не так часто, но каждую нашу встречу она превращала в нечто особенное. В праздник. Она сверкала и искрилась, рассказывала о своей интересной жизни, и постоянно бросала шпильки в маму. Такие милые, казалось бы, незаметные. Что она посредственность. Она потеряла себя на кухне. Мы не должны такими стать. И папа… который смотрела на Злату, — Эрика закусывает губу, — Как на богиню. И мы смотрели, ведь наш папа-герой не может ошибаться. А приходили домой, там была уютная любящая мама, привычно. А душа тянулась к празднику, к той жизни. И слова Златы, что нельзя как мама зарываться в семье. Мы с сестрой достойны большего. Ира… она старше, она… — машет рукой. — Не буду о ней. Неправильно это. Она моя сестра. Буду о себе. Как-то папа предложил мне помочь ему. Сказал, что этим мы обеспечим себя на всю жизнь. Он сказал, что больше не может жить с мамой. Ему сложно. Он ее не любит. Сказал, что не обидит ее, обеспечит всем… А мы же достойны большего… Я не знаю, — запускает пальцы в волосы, взъерошивает их, — Чем я думала, почему согласилась. Все казалось правильным, мы все получим то, к чему стремимся. Я помогу своему любимому папе. Ведь он тоже заслуживает счастья, настоящей любви.