Автор
Внутренняя жизнь семьи рушится, когда старшие дочери объявляют о помолвке с молодым миллиардером. Но рядом смотрятся как пара из кино, и несмотря на сочувствие близких, Ир приходит к убеждению — развод в 47 лет необходим.
— Владик! Ты где так долго был? — его встречает Азалия. В шелковом, коротком, атласном халатике. Длинные ноги, укладка, соблазнительные изгибы.
Ее мать выглядит даже сейчас куда лучше… обидно…
— Занят был.
Он разувается. Моет руки. Умывается холодной водой.
— Я доставку заказала, — в дверях ванной комнаты Азалия появляется.
Дурацкое имя!
— Хорошо. Я не голоден."
"— Хм… я знаю, от какого десерта ты не откажешься, — распахивает полы своего халата.
А там…
Влада аж клинит. Он моргает несколько раз. Вдруг привиделось.
Но нет. В ложбинке ее огромных грудей болтается золотой медальон, усыпанный бриллиантами в форме половинки сердца. Он прекрасно знает, что с обратной стороны выгравирован его портрет. У него такой же есть, только на его половинке профиль Ольги. Его половинка сердца в более мужском варианте, он первое время носил его на ключах. А потом положил в шкатулку к своим запонкам.
Украшение было заказано им лично в Париже. Ювелир индивидуально дизайн прорабатывал. Это было сделано на тридцатилетие его супруги.
И в тайне мечтал носить профиль Златы. Даже была мысль и его заказать. Но он сдержался. Пусть хоть у Оли будет в золоте, раз Злата выгравирована у него на сердце в груди. Этого не изменить.
И сейчас этот кулон висит на Азалии.
Какое кощунство!
— Что это такое? — пытается спросить ровно, но голос звенит от ярости.
— Так твоя мымра уехала и ничего не взяла. Оно ей не надо. А я с удовольствием буду носить твой портрет, — выпячивает грудь вперед, гладит кулон пальцами, — Как символ моей любви!
— Стервятница! Ты обворовала мою жену! — он хватает ее за волосы. Не может себя сдержать.
— Она больше не твоя жена, — пищит.
— Не смей и слова кривого в ее адрес вякнуть! — срывает с нее кулон.
— Ай! Больно же! Шея! — канючит. — Ты сам ее выгнал! Что ты сейчас творишь? Я! Только я твое будущее!
— Воровка! — Влад сжимает в дрожащих пальцах кулон.
— Мне твои дочери помогли! Это они сказали, что маме не надо. И мы все честно поделили! — всхлипывает. — Я думала, ты знаешь. Влад, я бы сама никогда!
— Мои дочери… нет… они не могли! Ты лжешь! — как же хочется схватить ее сильнее и вытрясти всю правду.
— Я вообще не виновата! Владииик! — лезет к нему целоваться.
Он ее грубо отталкивает.
