Автор
Наталья резко оборачивается к мужу, взгляд ее полон неприкрытой ярости. "Ты для меня как кастрюля с борщом" — мрачно повторяет он, подчеркивая жесткость отношений в их семье. В сотейнике плавают любимые котлеты мужа, а Наталья остро чувствует обиду и отчаяние, словно они испаряются вместе с паром....
Ты где слов таких умных нахватался, парень?
— А я умный и начитанный очень. Я рано понял, что любят женщины и как они любят. Если бы ты прочитал хоть один тупой бабский роман, над которым вздыхает и течет и молодая девчонка, и тетенька сорок плюс, тоже бы понял. Женщины оценивают глазами, но любят ушами. Они ведутся на такой образ, как у меня. Их тянет к плохим парням, они ведутся на этот образ и влажно мечтают, чтобы при всей диковатости и быковатости этот плохой парень заливал им в уши романы о любви и имел трепетную душевную организацию, — объясняю ему.
— Не оценит!
— Оценит. Я грамотно её утешу. Горюющие вдовушки — моя специализация.
— И тетки постарше? — уточняет Иван, смотря на меня одним взглядом.
Второй заплыл.
Он крепко связан и дышит все тяжелее и тяжелее.
Мне и делать ничего больше не придется, сам скоро кровью истечет.
Просто подождать. Поболтать…
Полюбоваться восходом.
Сегодня обещали розовый восход и чудесное небо.
— Что ты знаешь о тетках постарше?
— Ничего. Я таким не увлекаюсь.
— Моей первой женщиной была тетка в три раза старше меня. Наталья Петровна. Подруга моей матушки. Я как-то пришёл к ней домой, она должна была долг мамке вернуть, — цокаю языком. — Вернула натурой. Соблазнила и отымела. Вытворяла такое, даже буйная фантазия хвастающегося подростка не способна подобное. Если в первое время я ей отказать не мог, приходил и всё повторялось, то потом она уже приходила клянчить.
— Блондинка, небось?"
"— Ага. Но мерзкая сука. А потом нам училкой Наталью поставили, ух… Похожа, но моложе, тоньше, лучше… Без всех этих морщин, дряблой кожи, ещё и умная. Меня проняло… Но где был я и где она? Поэтому училку я доставал, как мог, а потом шел отыгрываться на той Наталье, подружке мамки. Как только я её не унижал, она все глотала. Лишь бы приходил снова и снова… Сейчас она уже совсем старуха, ранняя деменция у неё. Я оплачиваю её содержание. Все считают этот поступок глубоко человечным.
— Ты лечиться не пробовал? — едва слышно спрашивает Иван.
Что-то рано он отъезжать начал. Совсем тюфяк, а понтов было..…
— Со мной всё в порядке.
— Ты следил за моей женой?
Мне приходится прислушиваться.
