Автор
Наталья резко оборачивается к мужу, взгляд ее полон неприкрытой ярости. "Ты для меня как кастрюля с борщом" — мрачно повторяет он, подчеркивая жесткость отношений в их семье. В сотейнике плавают любимые котлеты мужа, а Наталья остро чувствует обиду и отчаяние, словно они испаряются вместе с паром....
Перекусить, а потом завалиться на диван и подремать под телек.
— Что?! Ты же любишь вздремнуть после еды.
— Люблю.
— И я в этом виновата?!
— С тобой я становлюсь ленивым, как тюлень, мои интересы сужаются до холодильника и телека. В перерывах — покурить, обсудить планы, сходить к друзьям, почесать с ними языками. Потом мыться и спать. В детском саду и то интереснее досуг проводят, чем мы с тобой! — возмущается Иван. — С тобой я стал домашним, накормленным сытым котом, которого можно почесать под брюхом и за ушком, а я.
— Мясо было свежее, — тихо возражаю я. — Я всегда проверяю продукты перед покупкой.
Откровенно говоря, я понимаю, куда он клонит, на что такое намекает, но… я предпочла включить дурочку.
Пусть сам выкладывает, что у него на уме.
— Даже сейчас ты снова только о жрачке и думаешь! О готовке… — едва ли не взвыл муж и рубанул себя ребром ладони по горлу. — Вот где у меня сидит такая жизнь. Поняла?! Тошнит! Скучно. Мерзко… Противно… Никаких развлечений.
— Я дважды за последние полторы недели звала тебя в кино и в театр. Ты не пошел, мне пришлось подарить билеты подруге и пойти с ней.
— Кино. Театр.… Развлечения для пенсионеров.
— Что ж, предложи сам. Место, куда мы можем сходить. Занятие по душе. Ну же…
— Постель. Презервативы. Секс! — рявкает муж.
Таким страшным голосом, что у него едва ли не пар из ушей повалил.
— Когда мы в последний раз с тобой трахались так, что у тебя ноги отнимались?! — спросил муж
Я отвела взгляд.
Потому что у мужа был ранний инфаркт, и он получил рекомендации врача остепениться.
С тех пор он бросил занятия экстремальной ездой, снизил темп жизни… В сексе мы тоже стали гораздо скромнее. Откровенно говоря, секс свели к минимуму. Просто как-то во время этого самого процесса муж скривился и коснулся едва заметным жестом грудной клетки. Я заметила это и перепугалась за него.
Но Иван — не из тех мужиков, за которых можно переживать открыто. Он все болезни переносит стойко, и даже в температуре не признается, пока она его не свалит с ног.
Я не могла открыто рассказать, что я за него распереживалась так, что на следующее утро разглядела в своих волосах больше седины, чем накануне.
Как понимающая и умная жена, я решила прибегнуть к хитрой уловке. То у меня голова болит, то лоно тянет. То давай не будем стоять в этой позе, у меня стреляет в спину, а в этой позе моя матка будто вот-вот.… порвется.
Словом, я берегла мужа, как могла.
