Автор
Наталья резко оборачивается к мужу, взгляд ее полон неприкрытой ярости. "Ты для меня как кастрюля с борщом" — мрачно повторяет он, подчеркивая жесткость отношений в их семье. В сотейнике плавают любимые котлеты мужа, а Наталья остро чувствует обиду и отчаяние, словно они испаряются вместе с паром....
Но мужлан опустил большую лапищу на мою талию и притянул к себе, а потом вдруг сделал несколько неуклюжих вальсирующих па.
— А так, НатаЛексевна? — спросил он и отпустил.
НатаЛексевна?!
О. Мой. Бог!
Меня так лет сто.… не называли!
Последний раз… ещё когда я в гимназии работала…
Неужели этот мужлан — кто-то из моих бывших ребят?!
Пригляделась повнимательнее, заметила шрам над левой бровью. Кривую ухмылку. Дерзкий взгляд.
— Полянский?! Федя Полянский?! — ахнула я и даже отшатнулась.
Но, честно говоря, мне просто перекреститься захотелось…
Федя Полянский, по прозвищу Поляна, был моим учительским кошмаром.
Тогда на меня, недавно выпустившуюся из универа, юную преподавательницу, с небольшим опытом, сгрузили 11-й Б, кошмар всех педагогов гимназии.
И самый кошмарный кошмар из всех кошмарных детишек был он — Федя Поляна.
Дерзкий, наглый — все не то.
Оторви и выбрось, облей святой водой и сожги — вот самое подходящее!
— Да ладно вам, НатаЛексевна… Хорошее время было, скучаю по школе... — усмехнулся и вдруг посерьёзнел.
Разница в возрасте была небольшой. Я всего на семь лет старше…
Но сейчас этой разницы совсем не ощущалось, и Федя выглядел так, словно мы были ровесниками.
— Я тоже рада, Федя.
— Отдыхаешь? — внезапно перешел на ты и кивнул. — Я счет вам с девочками оплатил.
На «ты», «вам, девочкам…»
Я никак не могла отделаться от двойственности происходящего.
Это мой бывший ученик.
И это взрослый, серьёзно настроенный… мужик.
От которого ощутимо веет опасностью и мужским интересом.
Глава 15
Иван
— Маруська, так нельзя.
— Это ты ей скажи, а не мне! — оборачивается со слезами обиды в глазах.
— Ладно, не разводи сырость. Иди обниму.
— Это ничего не решит.
— И всё равно обниму, когда ты папку последний раз обнимала?
— Недавно.
— Врешь же.
Крепко сжимаю в объятиях малышку, в памяти проносятся годы, когда она была поменьше и тискалась охотно, когда сопела носиком в грудь, а сейчас.… поди ты… Ворчит, что блузка помялась, что в купе к испорченной прическе теперь идет кошмарный испорченный наряд.
Отпускаю с выдохом: дети растут, мы не молодеем.
Куда все катится?
Так, не хандрить!
— Поговоришь с мамой позднее."
"— Ни за что! После такого — ни за что! Пусть извинится.
— А ты не хочешь?
— За что?! — смотрит прямо в глаза. — Я ничего не сделала.
— Может, разговор повела не так? Начала не с того.
Надо было послушать, о чем они там говорили… Конечно, я кое-что услышал. Но по обрывкам не понять.
