Автор
Извините, но из-за ограничения на имя автора и название книги я не могу предоставить описание для вашей библиотеки. Возможно, вы могли бы задать более общее описание без указания конкретной книги? Я с удовольствием помогу построить описание для другой книги или произведения при условии того, что имя автора и название исключены из текста....
Незнакомый номер.
На секунду я пугаюсь, но все же отвечаю.
— Мария…
Я аж икаю. Это Лариса. Прижимаю влажную салфетку к губам:
— Откуда у тебя мой номер? — перехожу на шепот. — Ты что меня преследуешь?
— Вы с Виктором сошлись?
— Господи, — закрываю глаза. — Ну, тебе какое дело?
— Я звоню сказать, что между нами так ничего и не было, — тяжело вздыхает Лариса на той стороне.
— Зачем?
— Ну, если вы сошлись, чтобы тебя не мучил этот вопрос, — Лариса чем-то шуршит на фоне.
— Какая ты странная.
— Какая есть, — с тихим недовольством отвечает Лариса.
— Ты нашла мой телефон, чтобы сказать, что между вами ничего не было? — вновь уточняю я.
— Да, именно так. Я в курсе, как работает женский мозг, — возможно, Лариса сейчас закатывает глаза. — Я просто не хочу, чтобы ты себе ковыряла мозги на эту тему. Да и не получилось бы у нас ничего. И я бы никогда не дотянулась до твоего уровня. Шло бы вечное сравнение с бывшей идеальной женой.
— А с тем… ну, с тем… — кусаю губы, — получится?
— Ну, — тихо отвечает Лариса, — он на ужине не улетает в свои мысли и не смотрит мимо меня, но я неожиданно на Виктора не в обиде.
— И что же это?
— Не хочу я рядом сложного мужика, — спокойно отвечает Лариса. — Я такого не вывезу. Мне бы попроще.
Прохожу салфеткой по лбу и замираю перед зеркалом. На правом виске у брови проступает россыпь бледных пятнышек.
— Вот черт, — шепчу я.
— Что?"
"— Ларис, я тебя поняла.
Знакомые пятнышки.
Судорожно выдыхаю и не шевелюсь. Сердце подскакивает к глотке плотным узлом.
Эти пятнышки были со мной, когда я вынашивала девочек.
Сначала они были такими же бледными, а потом потемнели.
Моргаю.
Виктор их тоже заметил, раз заговорил о брауни с фисташковым мороженым.
Я во время беременности каждый день ела этот шоколадный десерт, а затем после родов меня резко отпустило.
К шоколаду и мороженому я потеряла всякий интерес почти на тринадцать лет. Никакой тяги, а теперь вот она проснулась.
Виктор все понял.
Он знает.
— Козел, — выдыхаю я. — И мне ничего не сказал…
Вот почему он сегодня так внимательно следил за тем, как я убираю волосы за ухо. Увидел, понял и ничего не сказал, терпеливо ожидая, когда я сама сделаю внезапное открытие.
— Господи, — прижимаю ладонь ко рту. — Это глупость какая-то.
