Автор
Маша получает известие о разрыве брака, когда кажется, что жизнь идеальна: троих детей, любящий муж, полный дом. Но Виктор влюбился в другую. Теперь героине предстоит пережить предательство, боль утраты и научиться заново верить в любовь, вспоминая счастливые моменты прошлого.
Мы свои всплески и крутые виражи пережили и очень не хочется с этим прощаться.
— Ты красивая, — тихо отзывается Виктор.
— Но другая.
— Другая, да, — он кивает и вновь всматривается в мое лицо. — И я другой?
— Да, — улыбаюсь я. — Другой, Вить.
— Какой?
— Красивый и тебе почти сорок, — шепчу я. — Зрелый мужчина, у которого в уголках глаз углубляются тонкие морщинки, когда он щурится. И от этого у тебя взгляд, Вить, стал еще пронзительнее, чем был.
Он щурится, и правый уголок его губ приподнимается в хитрой ухмылке:
— Правда?
— Правда, — касаюсь его подбородка. — Я думаю, что теперь ты можешь просто взглядом выпытывать секреты.
— А что насчет твоих секретов?
— Ты думаешь они у меня есть?
— Юлишь?
— Да.
Он щурится сильнее, и я с улыбкой закусываю нижнюю губу, чтобы сдержать смех.
— Говори.
— Да вряд ли можно это назвать секретом.
Виктор приподнимает в ожидании бровь, и его родинка тоже ползет вверх.
— Когда девочки у тебя, я два раза в неделю кроме страдашек по бывшему мужу, заказываю себе большую пиццу и сама ее съедаю за раз. И это такой кайф, — мечтательно вздыхаю. — Никого нет дома, я сижу на полу в старой футболке и ем пиццу.
— Интересно.
— К секрету мы только подошли, а ты и не заметил.
— Подожди.
— Мой секрет — это футболка для пиццы. Страшная, дырявая, застиранная… — делаю паузу и шепотом добавляю. — С зеленым попугаем. Только там от попугая почти ничего не осталось.
Виктор хмурится, а я мило улыбаюсь.
— С зеленым попугаем? — уточняет он.
— Да.
Крылья носа вздрагивают, и Виктор зло шепчет:
— Ты ее не выкинула?
— Нет.
— Я же сказал тебе ее выкинуть. И ты ее даже выкинула. При мне.
— Я тебя обманула.
— Да ты издеваешься…
Однажды на отдыхе я уговорила Виктора пойти на вечернее шоу, которое началось с пляшущих парней. Их кульбиты перешли к тому, что они сорвали себя штаны и сняли футболки.
Эти футболки полетели в зал к визжащим гостьям. Я не визжала, руками не махала, но блондинистый танцор с четкими кубиками на прессе целенаправленно кинул в меня футболкой.
— Ты врешь, Маша.
И какое тогда было лицо у Виктора! Он был готов кинуться на сцену к молодым аниматорам и показать, кто тут Альфа-самец, но мне удалось уговорами увести его в номер. По пути я якобы футболку выкинула, но прибегла к “ловкость рук и никакого обмана”.
Не знаю, почему я тогда решила футболку оставить. Наверное, хотела повредничать.
— Я тебе не верю, — Виктор сглатывает.
