Мы же, млять, все завоеватели! Защитники! Нам нужно самоутверждаться! Трепетная трясущаяся лань для этого больше всего подходит.
Только вот со мной это дерьмо больше не прокатывает. Нажрался уже по самые гланды со своей бывшей женой. Та тоже была вся такая лёгкая-воздушная “слабая женщина”. Только это ширма всё. Театр для одного актёра.
— Угораздило же тебя бабу себе с таким именем выбрать, — выплёвываю, не скрывая агрессии и снова делаю глоток, обжигая алкоголем горло. — Звездец меня от него триггерит.
— Я не виноват, что твою бывшую жену тоже звали Кариной, — отвечает не менее раздражённо.
От упоминания этой суки меня передёргивает. Млять, пол года прошло, а я так и не успокоился...
— Короче, Глеб, я к Морозовой домой сейчас поеду, — встав из-за стола, Борцов залпом допивает вискарь и ставит стакан на мокрый стол. — Совещание по тендеру проведи без меня. Я всё равно сейчас не в состоянии рассуждать адекватно. Чёрт... если Снежана думает, что сможет держать меня на расстоянии, то мне придётся спустить её с небес на землю.
Подхватив со стола ключи от машины, Борцов выходит из кабинет, громко хлопая дверью.
Опускаюсь обратно в кресло и, устало выдохнув, ослабляю галстук.
Звездец ситуация, конечно. И у Лёхи, и у меня. Я даже не знаю, что более дерьмово — жить в неведении несколько лет, не зная, что у тебя есть дочь, а потом неожиданно с ней встретиться, или знать с самого начала, но не иметь возможности её найти...
Млять, ещё адвокат этот, сука... Ничерта не может сделать. Только руками разводит и говорит, что закон здесь бессилен. Нахрен его давно уже надо было послать и к Стасу обратиться.
Я не сделал этого лишь из-за того, что по какой-то причине мне не хочется никому рассказывать о том, что творится у меня в жизни. Это дерьмо только моё.
Вытаскиваю из внутреннего кармана пиджака телефон и долго гипнотизирую номер брата. После чего всё-таки нажимаю на вызов.
— Чёрт, мама! У тебя что, опять труба течёт?! — чертыхаюсь, когда рядом с мусорным ведром напарываюсь на ещё одно, подставленное к сливу от раковины. — Тебе сложно позвонить и сказать, я не понимаю? Нахрена вот этим идиотизмом заниматься?
Закатываю рукава и сев на корточки лезу к сифону.
— Да оно не сильно течёт, сынок..., — слышу у себя за спиной виноватый голос. — Мне жить не мешает.
— Тебе никогда ничего не мешает, — цежу раздраженно. — Тряпки принеси какие-нибудь ненужные.
Закрываю глаза и медленно выдыхаю, борясь с приступом злости. Это не на неё.
