Если ты просто не тянешь нагрузку, то значит надо вернуть тебя на прежнее место. Сроки тендера сместились, и сейчас не время разбираться с вечно зеленеющей и бледнеющей помощницей.
— Глеб Викторович... Я же сказала, что отрави...
— Это я сказал, Инна. Я всё сказал. И не хочу слушать никаких оправданий и пререканий. Если больше не тошнит — в кабинет. Живо. Остальное обсудим там.
Воронцов резко разворачивается и направляется в сторону кабинета. Опустив голову и сильнее сжав стаканчик чая пальцами, я плетусь за ним. Мы оба останавливаемся, когда за поворотом раздаются громкие голоса Алексея Игоревича и Снежаны.
— Когда ты собиралась сказать мне о ребёнке?
— Это моя дочь, Борцов!
— Значит, не собиралась. Думала, я не узнаю?! Какая же ты наивная, Снежан.
Снова зажимаю рот рукой, только теперь не из-за тошноты, а от шока.
Боже мой, получается, Ася — дочка Борцова?! Так вот, почему её лицо показалось мне знакомым. Сейчас я понимаю, что она на него похожа. На своего папу. Видимо, поэтому Снежана так нервничала с утра. Она скрывала от Борцова дочь.
Между мной и ней, оказывается, гораздо больше общего...
— Нам ничего от тебя не нужно. Не смей лезть в нашу жизнь!
— А вот это уже не тебе решать, Снежинка... Значит, слушай сюда...
Раздаётся резкий грохот, будто что-то сильно ударилось о стену. Я вздрагиваю и машинально хватаюсь рукой за плечо Воронцова. Взгляд мужчины мигом ложится на меня своей чернильной чернотой.
"Алексей Игоревич слишком с ней суров" — сначала кажется, что я лишь думаю об этом, но оказывается, я произнесла мысли вслух, потому что Воронцов отвечает, прожигая меня тёмными глазами.
— А я его прекрасно понимаю. Если бы какая-то женщина скрывала от меня моего ребёнка, то я бы ещё не так реагировал. Всё было бы гораздо хуже.
— У тебя вискарь остался?! — Борцов залетает ко мне в кабинет без стука и бешеным взглядом шарит по помещению.
Без слов отодвигаюсь от рабочего стола и достаю из ящика початую бутылку и два стакана.
— Садись, — киваю на свободный стул напротив. — Только лимона нет, так что закусывать будет нечем.
Плескаю две щедрые порции и протягиваю один стакан другу.
— За что пить будем?
Вместо ответа Борцов опрокидывает виски в себя и проглатывает его залпом.
— Даже так? — выгибаю бровь. — А я думал мы как нормальные люди обмоем твоё отцовство.
— Ваш разговор с Морозовой не слышал разве что глухой, — хмыкаю в стакан и делаю глоток. — Так, значит, ребёнок всё же твой...