В шокированных глазах читательницы ясно видна решимость и неумолимый факт — она беременна, а ее босс подозрительно в курсе этого обстоятельства. Четкое объяснение и результаты анализов говорят о том, что ситуация серьезная и требует немедленного решения.
Утром завтра вернусь в отель к Лапиным и уже точно вместе с вреднулькой моей уедем. Ну, не могла я её оторвать от игры с Матвеем и Кристиной. Они так складно и весело всегда играют.
– Нам поговорить надо, – сразу же заявляет Рахманов, входя ко мне. Но слова его обращены к моему помощнику, прося его выйти и дать нам уединиться. – Пожалуйста.
Кивнув, мой верный защитник покидает меня, плотно закрывая за собой дверь.
Бросаю взгляд исподлобья на отца своей дочери, ожидая его слов. Я готова к войне. Приму любой его шаг, но и он должен быть готов к тому, что за своё я готова повоевать.
"Хочет уходит, хочет приходит, хочет умирает, хочет воскресает. Сегодня одну желает, завтра другую. В одно мгновение с одной играет, через секунду с другой.
Я хочу стабильности, а не игру в ревность и на вторых ролях. Я больше не та Настя, которая любила его и прыгала перед ним на двух лапках.
Мужчины отныне на втором плане. Всегда.
– Вот, – заговаривает мужчина, опуская передо мной результаты теста ДНК. – Согласно этой бумаге, Роза является дочерью Давида Есенского. Я могу идти с этим в суд и устанавливать отцовство, а затем заводить дело о лишении тебя родительских прав на мою дочь. Я гражданин другой страны, и в первую очередь консульство будет на моей стороне. Могу сказать, что ты обманным путём забеременела от меня и теперь шантажируешь.
– Ты о чём? – спрашиваю, растягивая улыбку на лице. Поднимаю результат и разрываю его на глазах папочки. – Нет никакой бумаги, – выбрасываю клочки в мусорку.
– Это копия, – фыркает, усмехнувшись. – Думаешь, я бы стал тебе приносить оригинал, зная о твоём характере?
– Хитро играешь, – кривлюсь. – Мы в России, Назар! Закон будет на моей стороне, чтобы ты не сделал. И не забывай, что в случае конфликта Лапины вступятся за меня.
– Всегда есть лазейки, Настя, – опирается руками о мой стол, наклонившись ко мне. – Я пришёл лишь сказать, что имею права на Розу такие же, как и у тебя. Я тебя люблю, поэтому делаю всё по-хорошему. Мягко, спокойно и особо не давлю. Но если будешь злить, то накажу. Заберу дочь, и ты вынуждена будешь быть со мной. Уж извини, – выпрямляется. – Эту бумагу я в ход не пущу.
