Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
Но тебе я желаю самого лучшего! Ты стал другим, рядом с девочками светишься от счастья. Они тоже такие умиротворенные рядом с тобой. Мне приятно смотреть на вас. Какая бы я не была, я твоя мать…
Мне становится жаль ее."
"— Ладно тебе, мама. Ты беспокоишься о нас, нашла силы быть выше нашего конфликта с Иваном. Злата рада, что ты ее бабушка.
Мама робко улыбается.
— Нам надо бы познакомиться с мамой Милены. Мой муж тоже не держит на вас зла. Наоборот, с первого дня велел мне не лезть в разборки. Сказал, Ваня молодой, здоровый и не урод.
— Да уж постараюсь!
Мы слышим голос от лестницы. Оказывается, брат был наверху. Не знаю, во что выльется встреча, но вроде бы мы худо-бедно замирили.
— Здравствуй.
— Здравствуй, Матвей.
Руки все же не жмем. Стоим друг напротив друга, мама замерла на диване, затаив дыхание.
— Хорошо, что мы пересеклись, — говорит Ваня, — хочу еще раз попросить прощения за резкие слова в твою сторону. Во мне говорили эмоции, обида на Милу, старые счеты.
— Кто?! — мы с мамой спрашиваем хором.
Я даже забываю, что надо бы ответить на его откровенную речь.
— Солодовникова, — Иван широко улыбается, — черт знает, но мы провели выходные за городом, и я чувствовал себя отлично.
Ваня чертыхается, что-то новенькое. Мама подскакивает, еле удерживаюсь от смеха.
— Иван! Это ведь не шутки, другая страна! Ты никогда не принимал спонтанные решения! — звенит голос маменьки.
Но брат только улыбается и качает головой.
— Пришла пора сделать исключение. Не желаю ехать один, а Агата очень хочет со мной. Я решил взять ее, и на этом точка.
Похоже, мне нужно отойти в кухонную зону и налить Элле Геннадьевне стакан воды. Лично я только рад за брата. Солодовникова — язва, но за ней никогда не наблюдалось ничего мерзкого. Она не изменяла своим мужчинам, не делала подлостей.
— Но она старше тебя! — у матушки вырывается слабый аргумент.
Мы с братом переглядываемся, ржем.
— На два с половиной года, мама, — напоминает Иван.
Я подаю маменьке бокал с прозрачной жидкостью. Смотрю на Ваню.
— Извинения приняты. Я тоже просил прощения не раз, в принципе добавить нечего.
Брат кивает.
— Если ты не против, я позвоню позже Милене.
