Воздух в прихожей заполнен мужским ароматом парфюма, вызывая сразу же волну неприятных предчувствий. Я вешу пальто с намерением оставаться как можно более закрытой, будто обнаженная без защиты от неизвестного внимания. Но это лишь кажущееся защитное маховик — я выбираю простые черные джинсы и водолазку, чувствуя себя более уверенной в своей независимости....
Может быть, к праздникам… Сейчас боюсь сказать не те слова, мне нужна пауза.
Жму плечами.
— Тут она взрослая девочка, я ей указывать не буду.
Ваня молчит немного.
— Спасибо. Хм… Если вдруг не встретимся перед отъездом — до свидания и удачи.
— Счастливо, братишка.
Мы, наконец, жмем руки и даже обнимаемся. Напряжение еще чувствуется, Ваня прав — нам всем нужна пауза. Наверное, реально сейчас лучше не пересекаться. Но в любом случае сегодня с моей души упал огромный камень. Теперь я могу в полную силу заниматься своей жизнью.
От ужина отказываюсь, меня ждут. Надо бы снять для нас троих квартиру, пока будет ремонт в нашем доме, не жить же у тещи. В квартирку бабушки вести Милену я не хочу, пусть ею занимается риелтор брата. Но пока это не самый главный вопрос…
Эпилог
Матвей
Въезжаю во двор, где когда-то познакомился с дочкой. Забираю из машины сумку. В ней бумаги, ключи, визитница. И бархатная коробочка. Звоню в домофон.
Дома тихо. Златка оставила в покое кошек, лепит из пластилина. Целую ее, она ежится.
— Так, дети, давайте ужинать.
Будущая теща у меня мировая. Может, у нее и есть какие опасения на мой счет, но она не выедает мне мозг, а просто наблюдает со стороны. Ну, а я смогу показать себя только временем и поступками. Лезть людям в душу и что-то доказывать на словах я не привык.
Хотя к концу ужина я начинаю дергаться. Подходит момент, который я планировал сегодня весь день. Знаю, многие парни обставляют это дело помпезно. Но я считаю, что сейчас самое время и место. Здесь самые близкие Милене люди.
— Чаю? — предлагает мама Милы после ужина.
Я отрицательно мотаю головой.
— Подождите немного, присядьте.
Матушка слегка бледнеет, но слушается. Мы все за прямоугольным светлым столом в ее кухне — она сама, ее сын, Мила, Златик.
— Мила, — ловлю тревожный взгляд светлых глаз, — не думаю, что ты сильно удивишься. Мы давно идем к этому. Да что там… Все должно было произойти раньше. Хм… Не буду тянуть. В кругу родных прошу твоей руки. Ты выйдешь за меня?
Подхожу к любимой, соблюдая традиции, встаю на одно колено. Потом для пущей убедительности опускаюсь и на второе. Златка хихикает. Глаза Милены наливаются слезами.
— Да, да… Конечно, Матвей, — всхлипывает.
