Автор
Героиня беременна от своего лучшего друга Макса, но не может ему об этом рассказать — он женится через месяц. Ей предстоит принять сложное решение: скрывать тайну или рискнуть разрушить его планы, признав правду о ребенке.
– Кристь, чего случилось?
Сестра вздрагивает.
– У бабули давление подскочило. Врачи звонили, попросили присмотреть за ней пару дней.
– Так что ты стоишь? Иди! – возмущенно вскрикиваю.
– А ты? Я обещала...
– Перестань. Бабушке ты нужнее. Мне что там, послушают сердце, и все.
– Вот говорила я, что надо было Макса вызвонить.
–Я все сказала, – отрезаю, давая понять, что разговор окончен.
– Ты точно справишься?
– Иди уже, – толкаю в сторону как раз подъехавшего такси.
Чуть ли не силой запихиваю в салон, и машина трогает. Удачно так таксист приехал, хотя кто-то останется без машины, но что ж поделать.
Прохожу к кабинету УЗИ и жду, пока меня пригласят.
– Соколова, – врач выглядывает, и я делаю очередной вдох.
Прохожу в кабинет, ложусь на кушетку, оголяю живот. Врач молча наливает на живот гель и проводит датчиком. Вздрагиваю от ощущения прохлады и замираю, боясь пропустить хоть слово.
– УЗИ уже делали?
– Да, на седьмой неделе.
– Все нормально было?
Этот вопрос заставляет напрячься.
– Да, все было хорошо.
Смотрю на экран, в который смотрит врач, и по спине ползут мурашки.
– Что-то не так? – сердце ускоряется, а ладошки потеют от волнения.
– Боюсь, что у вас замершая беременность, – безразличным тоном выдает врачиха и отводит датчик.
– Что? Вы уверены? Посмотрите еще раз, недавно же все было хорошо, – хватаю ее за руку, не соображая до конца, что творю.
– Девушка, плод перестал развиваться. У вас замершая беременность. Мне жаль.
– А как же? А что делать? – беспомощно спрашиваю, пока смотрю перед собой. – Что делать?
Сажусь на кушетку и поднимаю голову. Врач пожимает плечами и вытирает руки.
– Напишу заключение, вам нужно будет к врачу. У меня другие пациенты.
Закусываю губу, пока пытаюсь не разреветься прям здесь.
В голове не укладывается. Как это возможно?
Дрожащими руками вытираю живот, беру бумажки и на ватных ногах выхожу из кабинета.
Прислоняюсь к стене, не в состоянии даже отойти от кабинета, и из меня вырывается скулеж.
– Леля, – до боли знакомый голос становится последней каплей, и внутри взрывается снаряд боли.
Прикусываю костяшку пальца, впервые обращая внимание, что в коридоре на удивление тихо. Но я уже не могу остановить поток слез.
– Лель, – ко мне подлетает запыхавшийся Макс и хватает за плечи, – ты почему мне не позвонила?
В ушах шум такой, что я с трудом слышу его взволнованный голос.
– Ален, – он заглядывает в глаза, – что случилось, малыш? Как ребенок?
– Нет ребенка, Макс.
