Автор
В Ребенке от лучшего друга Ксении Богда жуткая правда о том, что надежды и защиты никто не заботится. Тон голоса автора мягок, но с долей издевки к теме, которая переворачивает жизнь главной героини - ее отчаянная ночь, переполненная тьмой и страхом, становится поворотным моментом.
– Что? – он хмурится, поднимает мое лицо. – Что значит нет?
– То и значит! – выкрикиваю, пытаясь его оттолкнуть. – У меня замершая беременность.
Непонимающий взгляд разрывает сердце на клочки.
Ну зачем ты мне делаешь больнее, Макс? Мне итак сейчас хочется умереть. Прям здесь посреди больничного коридора.
Я не могу тебе такое сказать, потому что сама не верю.
Еще вчера я принимала ту мысль, что внутри меня малыш. А сегодня мне сказали, что малыш уже не растет.
– Ален, скажи мне что-нибудь, – хрипло спрашивает Макс.
– Что сказать? Ребенок перестал развиваться, Макс. Не будет этого ребенка, – вою я."
"Макс притягивает меня к груди, и я хватаюсь за него, как за спасательный круг. Он стискивает меня в крепких объятиях, пока я содрогаюсь от слез.
– Тише, тише, маленькая, – утыкается носом в волосы и успокаивающе гладит. – Мы сейчас поедем в другую клинику.
Вздергиваю голову.
– Зачем? Чтобы меня окончательно добили?
– Если надо будет, я объеду всех врачей. И пока все мне не скажут, что всё бесполезно, я не сдамся. Ты меня слышишь?
– Макс...
– Мы не сдадимся, ты меня слышишь?
Он берет меня за руку и ведет на улицу. Мимо удивленных мамочек, мимо медперсонала. Попутно звонит в клинику, записывается на прием. Усаживает в машину, пока я словно со стороны наблюдаю за собой.
Рвет с места, не теряя зря времени. Я же просто стискиваю в руке заключение врача. Приговор, от которого дышать больно.
С трудом сдерживаю рыдания. Отворачиваюсь к окну и сквозь пелену слез наблюдаю за пролетающими зданиями.
Заключение уже превращается в мятый клочок бумаги, но я не могу ничего поделать с нервной дрожью и с тем, что мне надо чем-то занять руки.
Поворачиваю голову, когда Макс обхватывает мое запястье и прижимает руку к губам. Внутри все сжимается, словно пружина.
– Все будет хорошо, малыш. Не накручивай. Я уверен, это какая-то ошибка, – бормочет он.
Мне очень хочется надеяться на это. Но каким нужно быть специалистом, чтобы вот так просто диагностировать замершую беременность?
Макс паркуется недалеко от входа в самую популярную частную клинику. Я не тороплюсь одернуть руку, а он не торопится отпускать ее. Сидим какое-то время, смотря в глаза друг другу. Вижу, как на дне его синих глаз плещется беспокойство, и это задевает что-то в груди.
– Все будет хорошо, – шепчет Макс и стискивает мое запястье сильнее. – Идем?
Киваю. Наверное, хуже мне уже быть не может. Макс выходит из машины и распахивает дверь, подавая руку. Спрыгиваю и оказываюсь в его объятиях.
