Автор
В Ребенке от лучшего друга Ксении Богда жуткая правда о том, что надежды и защиты никто не заботится. Тон голоса автора мягок, но с долей издевки к теме, которая переворачивает жизнь главной героини - ее отчаянная ночь, переполненная тьмой и страхом, становится поворотным моментом....
Он замолкает, а у меня глаза постепенно расширяются по мере его рассказа.
– Ты все помнишь? – ошарашено выдыхаю я и вскакиваю со стула.
– Помню, конечно, – видимо Макс не осознает в какой опасности сейчас его тушка. – Что б я не помнил такую ночь?
Задыхаюсь от негодования:
– А что ж ты так перепугался, когда увидел меня в своей кровати?
Макс затыкается и хмурит брови.
– Так, стоп, – он тоже поднимается со стула и начинает приближаться ко мне, я же отступаю от него. – Во-первых, я был спросонья, и мне показалось, что ты очень против моего внимания.
– Подыграть? – эхом повторяю его слова. – Ты, гад, все это планировал, что ли?! – взрываюсь я и толкаю его в грудь.
Макс даже не отступает на полшага. Хватает меня за запястье, прижимает к себе и вжимает в стену.
– Ну не планировал, но я точно был не против такого развития наших отношений, – его лицо оказывается слишком близко ко мне, и постепенно мой мозг отключается. – Ты совсем, что ли, ничего не помнишь?
– Обрывками только, – сдавленно произношу и прячу глаза.
Макс подцепляет мое лицо и заставляет посмотреть на него. В глубине синих глаз клубится темнота. Жар. Что это? Желание?
– А я вот все помню.
Он приближается к моему уху, и тут же все тело окутывает дрожь. Стискиваю пальцы на его футболке, пытаясь сохранить остатки самообладания."
"– И как ты целовала, и как отдавалась мне.
По моему телу пробегает дрожь.
– А может, я не тебя представляла?
Тело Макса каменеет, а глаза подергиваются холодом.
Вот же блин! Я готова себе сейчас язык откусить. Ну что за дура?
– Блин, Макс, – скулю я, а он дергается, собирается отойти, но я прижимаюсь к нему всем телом и молюсь, чтобы услышал, – мой язык, как всегда, всякий бред выдает. Черт, прости, я не то...
– Имела ввиду? – голос морозом под кожу заползает, и я ежусь. – Да, Лель? Наверное, поэтому ты так долго от меня шарахаешься? Года три я на тебя смотрю не как на подругу...А ты представляла не меня? Ну спасибо за откровение.
И тут случается совсем уж неожиданное. В животе словно рой бабочек пролетает. Я застываю, испуганно хлопая глазами. Размыкаю объятия и удивленно перевожу взгляд на живот. И это происходит снова.
– Ален, что такое? Ты чего побелела?
Молчу, прислушиваясь к ощущениям. Новым и таким незнакомым.
– Ален, – Макс запускает руку в волосы и ерошит их, – да черт с ним, с нашей первой ночью. Просто смирись с тем, что ты от меня никуда не денешься. Я не позволю...
