Автор
Тея погружается в кошмарную сцену, где картина заставляет ее чувства растворяться как лед, оставляя лишь крошки воспоминаний. Сжигаясь от страха и душевного горения, она словно теряет связь со своим телом, ощущая себя запертой внутри собственного страдания. Лишь слёзы на сухих щеках предвещают ее незримое присутствие в этой атмосфере безвыходности и ужаса....
Его нахождение рядом почти двадцать четыре на семь придаёт мне сил, и за последние дни я смогла хоть что-то поесть — мужчина просто вталкивает мне в рот еду, повторяя, что я должна быть сильной и помочь своему малышу, ведь Сашка сейчас так нуждается во мне. Стараюсь улыбнуться, накрывая в благодарном жесте ладонью его щёку.
На мгновения Бальз впускает в свои тёмные глаза цвета ночи нежность, позволяя, чтобы это увидела только я одна.
— Всё будет хорошо, — повторяет он одними губами, словно знает, что если даже Ян не ответит или вообще откажется, то у него есть свой план, чтобы помочь мне и Сашке.
Я ему настолько благодарна, что и за всю жизнь не смогу расплатиться с ним.
Мой дорогой Бальз.
Рядом садится Ада, а позади Андерссона стоит Матвей — хмурый и сердитый. Он, как и все в этой комнате, очень переживает за меня, но я сильная, всё выдержу. И именно Огнев дал мне номер своего старого друга, чтобы я позвонила Бергеру и всё ему рассказала, попросила помощи, и, может быть, он сжалится, хоть мне его жалость не нужна, а только помощь, и приедет, спасёт своего сына, о котором он до сих пор не знал.
Но мне всё равно, так как сейчас я отключаю свою гордость и ненависть к нему и пытаюсь позвонить, чтобы спасти жизнь сына. А на остальное мне глубоко наплевать. Сейчас не может быть ничего важнее моего сына.
Но я скрыла от него эту новость и знаю, что за это буду гореть в аду, но на кону жизнь моего ребёнка.
Ох, а ненависть ли это…?
— Тея, — слышу голос Матвея. Вскидываю голову на него. — Успокойся, — киваю головой.
Так, нужно собраться, взять себя в руки. Просто набрать номер и нажать на зелёненькую кнопочку, которая отчего-то расплывается перед глазами. Отгоняю панику. Не время лить слёзы. Соберись, тряпка. Тяжело вздыхаю и вновь пытаюсь набрать цифры отца Сашки. Я должна это сделать, потому что кроме него моему малышу никто не сможет помочь.
Подношу телефон к уху. Идут первые гудки, но никто не берёт трубку. С каждым исходящим гудком мои нервы расшатываются, в глазах щиплет, отчего с силой сжимаю их, чтобы не разреветься от осознания беспощадной реальности, что надвигается на меня как лавина. Нет. Пожалуйста, нет. Возьми трубку, пожалуйста. Умоляю в мыслях. Я готова сделать что угодно, лишь бы он взял и ответил. Но ничего не происходит.
