Автор
Тея погружается в кошмарную сцену, где картина заставляет ее чувства растворяться как лед, оставляя лишь крошки воспоминаний. Сжигаясь от страха и душевного горения, она словно теряет связь со своим телом, ощущая себя запертой внутри собственного страдания. Лишь слёзы на сухих щеках предвещают ее незримое присутствие в этой атмосфере безвыходности и ужаса....
Хмурюсь, смотря вниз, а потом поднимаю разъярённый взгляд на человека, что всё больше начинает меня раздражать.
— Какого чёрта ты творишь, Бергер? — взрываюсь. Меня этот человек бесит, и его нахождение в моей квартире мне ненавистно."
"— Это ты что творишь, дура? — злой голос грохочет на всю кухню, но я ни капельки не боюсь, а смотрю на него в упор, чтобы он понял, как я его ненавижу.
— Вас моя жизнь никак не касается, — вырываю руку, хоть и чувствую боль от того, насколько сильно пальцы Бергера сжимали кожу.
Останутся синяки, но мне всё равно. Одной раной больше, одной меньше. Невелика беда.
— Вы пришли, кажется, поговорить, так давайте валяйте. А если нет — убирайтесь, — шиплю.
Смотрит пристально прямо в глаза, не отводя взгляда. Ничего ты там не отыщешь господин Бергер. Лучшей подруге, которая роднее всех для меня, я не показываю, что творится у меня внутри, и вам не позволю.
Хмыкает, вновь засунув руки в карманы брюк.
— Мы с Татой хотим, чтобы ты стала для нас суррогатной матерью, — его слова вышибают из лёгких воздух, выворачивая всю меня наизнанку.
Стою, как громом поражённая, не смея сделать и шагу.
— Что…? Ты, видимо, шутишь? — мой голос охрип от шока.
— Нет, Тея, — качает головой Бергер, подтверждая, что это никакая не шутка. — Я говорю это на полном серьёзе. Мы хотим этого с Татой.
— Нет, — отвечаю твёрдо, делая шаг назад, наступая босыми ногами на осколки, но не чувствую боли, желая оказаться подальше от этого человека.
— Да, — шагает на меня Ян.
— Ненавижу тебя, — цежу сквозь зубы.
Никому не понять, что творится у меня в душе, да и никто не знает. Разве они знают, что случилось со мной десять лет назад? Нет. Никто. Это мой груз. Поэтому только я буду нести его на своих плечах.
— Пускай тебе сама Тата родит, а я не собираюсь, — вырываюсь.
— Она не хочет, — говорит.
— Мне всё равно, — отвечаю, не давая ему продолжить.
Моя сестра всегда думала только лишь о себе, в отличие от меня. И именно она подбила меня на ту историю десять лет назад, из-за которой я первый раз разбилась мёртвой птицей. Сейчас же я не собираюсь потакать её капризам и рожать для неё, когда она сама может, но не хочет.
Это не мои проблемы.
