Автор
Тея погружается в кошмарную сцену, где картина заставляет ее чувства растворяться как лед, оставляя лишь крошки воспоминаний. Сжигаясь от страха и душевного горения, она словно теряет связь со своим телом, ощущая себя запертой внутри собственного страдания. Лишь слёзы на сухих щеках предвещают ее незримое присутствие в этой атмосфере безвыходности и ужаса....
Не хочет, пускай возьмут из детдома — сделает благородное дело. Не хочет из приюта — пускай найдут другую суррогатную мать. А я не собираюсь в этом участвовать.
— Я не собираюсь для вас становиться инкубатором, к тому же я не смогу, — знаю, потому что пробовала. Всё безрезультатно. Плод не приживается.
Я навсегда останусь бракованной, как сказал Мамаев, неспособной зачать и выносить драгоценное сокровище, как бы мне этого ни хотелось. Но об этом никто не должен знать. Никто.
Это лишь мой груз. Мой.
Глава 3
Тея
Неожиданно и резко, так что не успеваю ничего понять, Ян хватает одной рукой меня за футболку, крепко держа, не позволяя вырваться, притягивает к себе.
От шока застываю, не могу пошевелиться. Но в следующую секунду отталкиваюсь ладонями, положив их на сильную грудь Бергера.
Что он творит…?
Вторая его рука обхватывает мою талию, просто вдавливая в себя.
Ладонью ведёт вверх по спине, захватывает шею, слегка сжимает. Языком раскрывает мои губы и проникает в рот, хозяйничая там, как единственный собственник, который имеет право на это. Мычу, пытаюсь укусить. Рука Яна зарывается в мои рассыпанные по плечам волосы, захватывая их на затылке.
Поцелуй настолько сумасшедший, что я не заметила, как начала отвечать мужу сестры, цепляясь за широкие плечи, не желая его отпускать.
Что со мной происходит? Почему я вдруг прижимаюсь к мужу сестры? Почему отвечаю на его ураганный поцелуй, что сбил меня с ног так неожиданно?
Почему…?
Но все вопросы исчезают, когда Ян подхватывает меня под бёдра, отчего вцепляюсь в него ещё сильнее, чтобы не упасть. Разворачивается и усаживает на широкий обеденный стол, не прерывая поцелуя. Его руки, не теряя ни минуты, тут же забираются под футболку, большие сильные ладони исследуют кожу.
Отвечаю на поцелуй, вспоминая, как это, когда Ян Бергер целует, ласкает. Как его шершавые ладони оглаживают мою кожу, исследуя каждый миллиметр моего тела.
Десять лет я не была в его объятиях. В объятиях зверя, который приучил меня, подарил ласку, нежность, но вместе с тем и безудержную страсть, сметающую всё на своём пути. Не понимаю, что творю. Мозг отключился. Не реагирует на то, что это неправильно.
