Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Повсюду громоздились скалы и только ленточка дороги вела наверх.
Кто-то остался лежать в распростёртом виде, о него спотыкались, тоже падали. Огонь уплотнялся. Атакующие ушли с дороги, они укрылись среди камней в канавах. Двое остались лежать, один был ещё жив, пытался ползти, держась за живот – меткий выстрел с горы оборвал его страдания – офицер возмущался, призывал солдат исполнить свой священный долг перед фюрером и рейхом. Они опять пошли дружно встали и бросились наверх.
– Смотри-ка, безропотные! – удивился Шлыков, припадая к прицелу.
– А куда им деваться? – хмыкнул Герасимов. – У мяса не спрашивают – хочет оно в мясорубку или нет.
И снова беглый огонь остановил атаку, но немцы не отступили, они принялись обустраиваться на занятых позициях. Перебежал офицер с Вальтером – он по-прежнему держался в тылу. Неприятель был уже фактически рядом метрах шестидесяти и призрак рукопашный, который очень хотелось избежать, маячил в полный рост. Немцы были злы и отступать не собирались, они высовывались из-за камней, стреляли и снова прятались – их хладнокровию можно было позавидовать.
– Мужики, сдается мне они сейчас пойдут, не считаясь с потерями! – объявил Глеб. – Добегут немногие и вряд ли их останется больше, чем нас. Все помнят как надо драться?
Ответить ему не успели, а ведь был такой простор для остроумных высказываний…
Немецкий офицер разразился командами – тактика германской армии практически не менялась и она работала.
Офицер оторвался от скалы, побежал не пригибая головы к соседнему укрытию и запнулся, натолкнувшись грудью на пулю. Смерть командира не остановила солдат – её просто не заметили.
Шубин послал остатки магазина в противника и вскочил на ноги – столкнулись две ревущие кучки людей. Дальше он действовал на автомате с затуманенным сознанием, что-то кричал, призывал держаться – ведь этих бесов осталось совсем немного. Разведчики пятились злясь – всё таки напор был сильный Шубин ударил прикладом по руке с ножом – взвыл немец, усыпанный оспинами.
