Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Маленькую бухту обрамляли блестящие на солнце валуны. Разведчики в надвинутых на глаза капюшонах забрались на косогор, затаили дыхание. От волнения в груди перехватило. Снова тот самый пресловутый локоть, который рядом, а укусить нельзя!
Под распахнутым капотом бронированной машины возился водитель с засученными рукавами, что-то подкручивал гаечным ключом. Солдаты стояли кучкой, курили. Они выполняли охранные функции, к воде не подходили.
За рулем «Мерседеса» дремал фельдфебель, иногда приходил в чувство, сладко зевал, смотрел по сторонам и опять отключался.
"В озере купались двое – в трусах и майках. Это были видные мужчины, одному за тридцать, другому за сорок. Тот, что помоложе, был белобрысый, имел волевое лицо с широким подбородком, хорошо накачанные мышцы. С тонких циничных губ его не сходила усмешка. Второй был старше, ниже ростом, обладал избыточной массой, лицо его казалось добродушным. Он не был таким подвижным, как его товарищ.
Похоже, они недавно вошли в воду, еще не обвыклись. Температура в озере, невзирая на жару, была невысокой – все же осень на носу, по ночам вода остывает. Атлетически сложенного субъекта данный вопрос не волновал. Он вошел в воду широкими шагами, гоня упругую волну, поплыл вразмашку на середину озера. Улегся на спину, ушел под воду, потом вынырнул, отфыркиваясь.
– Густав, плыви сюда, это именно то, что нам сегодня нужно!
У второго имелось собственное мнение.
– Товарищ лейтенант, шикарный улов… – заволновался Герасимов, – смотрите – офицеры, они ничего не подозревают.
– А спорим, не положим, – процедил Глеб. – Хотя знаешь, Герасимов, меньше всего мне хочется с тобой спорить. Всех одновременно не положим, кто-то укроется за машиной, будет оттуда портить нам нервы. Рядом деревня, оттуда сразу же примчится подмога.
