Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Ох, недаром не нравилась ему эта лесная дорога на западе – имена оттуда проистекал шум. Глеб присел на корточки, Герасимов что-то пробормотал, потянул за рукав.
Шум усиливался, колонна уезжала из леса на южную окраину деревни. Пока их заслоняло кирпично-бревенчатое строение на западной стороне. Мотоциклисты вот-вот вырвутся на пушку, объявятся во всей красе. Только не отчаиваться.
Разведчики понеслись прыжками на восточную сторону. Поваленный забор, заросли бурьяна. Из канавы показалась вспотевшая физиономия красноармейца Галинского – вырос как маяк на обрыве – мимо не проскочишь.
Рёв становился надрывнее, вгрызался в уши. Это был не просто патруль, объезжающий владения. Первый мотоцикл показался из-за бревенчатой постройки, он катил по дороге вдоль опушки.
– Бежим, товарищ лейтенант! – горячился Герасимов. – Чего задаром пропадать? Успеем мостки проскочить."
"Не успели, хотя и бежали со всей мочи. Злость с бессилием так и рвала автомат со спины – что же вы, черти, так не вовремя. Герасимов первым добрался до мостков, понял, что дальше бежать глупо, распростёрся в грязи, Глеб накрыл его с собой.
Они сидели на дне канавы, сквозь мостке виднелось небо. Шум подходящий колонны становился всё громче, поневоле затряслись поджилки, предательский страх проник во все поры. Бежать дальше – точно заметят.
Машины въезжали на территорию арсенала. Последняя надежда, что проедут мимо разбилась вдребезги.
Мостовой и Глинский успели проскочить, они уже поди в лесу. Основная колонна свернула на базу, не доехав до моста, вперёд ушёл единственный мотоцикл, подъехал к мосткам и остановился.
Шубин не дышал, палец поглаживал спусковой крючок, волнение ушло – раньше надо было волноваться, Герасимов тоже успокоился.
Водитель мотоцикла не глушил мотор, тот кашлял и дребезжал.
