Летом 1941 года советское командование планирует операцию по ликвидации немецкого плацдарма у Ельни, угрожающего Вязьме. Для успеха миссии необходимо добыть секретную информацию о противнике. Герои произведения отправляются в опасный рейд, готовые пожертвовать жизнью ради победы.
Спешился сидящий сзади солдат, поднялся на мостик, заскрипели брёвна, посыпалась глина на голову – широкий силуэт перекрыл небо, стоило ему сместиться в сторону, вытянуть шею… Герасимов прочёл его мысли, изобразил злорадный оскал.
Радоваться было нечему – ликвидация нескольких солдат противника не могла компенсировать проваленное задание. Немцы выкрикивали что-то непонятное за шумом мотора, видимо решили, что ехать дальше бессмысленно – там нет ничего. Солдат на мостках несколько раз повернулся, подрагивали брёвна. Палец напрягся на спусковом крючке. Сквозь широкую щель виднелся угол каски, ствол автомата, висящего на груди.
Сидящие в мотоцикле засмеялись – их товарищ, видимо, собрался справить нужду, но передумал – надо же… Секунды тянулись как подбитая гусеница. Немец спрыгнул с мостков, зашагал к мотоциклу. Водитель покручивало рукоятку газа, дожидаясь пока товарищ устроиться с сзади, мотоцикл круто развернулся, зацепив колесом накат, затарахтел к базе.
Шум на объекте не унимался, там перекликались люди, немцы осваивали новую территорию, это было обидно до глубины души. Подоспей разведчики на час раньше, ничто бы не помешало разнести арсенал.
– Ну и дела, товарищ лейтенант… – озадаченно почесал макушку Герасимов. – Ладно хоть не заметили нас.
Немцы деловито переговаривались, покрикивали командиры. Основную группу в кустах пока не выявили – у ребят хватало самообладание не рассекретить себя. Центр деятельности немцев сместился к овощной базе. Глеб приподнялся, как-то серо стало за воротами от обилия чужих мундиров.
– Ишь, слетелись навозные мухи на бесплатное лакомство!
Он пополз по канаве, закусив губу, Герасимов не отставал. Когда справа поднялась стена бурьяна, Шубин перешёл на бег, выкатился из канавы, снова пополз, усмиряя несмолкаемую долбёжку в груди, облегчённо вздохнул, оказавшись за деревьями, дождался Герасимова. Перебежали лесную дорогу, до которой ещё не добралась фашистская техника, вползли на косогор, погрузились в заросли боярышника.
Товарищи встретили их облегчёнными вздохами, все находились здесь, рассредоточились на краю леса. Орешник закрыл их от посторонних глаз.
– Решили вам хана, товарищ лейтенант, – простодушно поведал Шлыков. – Собирались отомстить за вас, так и поклялись, мол живыми отсюда не уйдем. Видели как вы в хранилище проникли, а потом многие делали, когда немцы объявились.
