Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
– Не подбежишь Максим, – отверг безумную идею Шубин. – Их тридцать, нас восемь. Два десятка ещё в деревне – сразу вернуться, когда буча поднимется. Даже если подбежим, забросаем гранатами прежде чем погибнуть, не факт, что рванёт. И вообще товарищи, лучше не злите меня! – рассердился Глеб. – Мы умереть пришли за тридевять земель или задание выполнить?
С задание всё было плохо, заговаривать отчаяния уже не удавалось.
Здоровяк, с засученными рукавами, поднял ломик, брошенный Герасимовым, повертел его в руках, как карандаш, и приспособил в заклинивших воротах.
Немцы работали слаженно и методично: двое проникли внутрь, отсутствовали три минуты. По чёрному нутру овощехранилища блуждали блики фонарей, потом послышались напряжённую голоса, солдаты вернулись. Один побежал к офицеру, придерживая болтающуюся амуницию.
Гауптман нахмурился, выслушав доклад, опасливо покосился через плечо докладчика, поколебался, сделал шаг к хранилищу, потом передумал, стал пятиться, что-то бросил второму офицеру, тот гаркнул командирским голосом, команду повторил унтер-офицер. Подбежали несколько солдат, встали у хранилища с автоматами на изготовку, потянулись другие, образовали периметр.
Глеб уныло наблюдал за происходящим, старался успокоиться. Отчаянные меры уже не помогут, есть и лучшие способы геройские уйти из жизни.
Гауптман на цыпочках подошёл к зданию, вытянул шею и снова не хватило смелости. Он торопливо зашагал «Кюбельвагену», запрыгнул в салон. Водитель сдал назад, на всякий случай поставил машину на западном краю базы. Гауптман не выходил, очевидно, связывался с командованием – в правой части капота крепилась гибкая антенна. Он связался не только с командованием – минут через пять вернулся грузовик из деревни – делать в посёлке оказалось нечего, всё самое интересное происходило здесь.
Оцепление уплотнилось, немцы держались подальше от приземистого строения с наклонной крышей. Опять проехал мотоцикл, продребезжал по мосткам, остановился за канавой, спешились члены экипажа, все кроме пулеметчика в люльке. Он припал к прицелу МГ-34, зондирую взглядом лесную опушку, словно собирался стегнуть по ней очередью, в профилактических целях. До пулемётчика было метров сто, ему ничто не мешало обнаружить нечто необычное в орешнике.
