Гремящее обстреловое насилие омрачало мирное утро. Командир разведки Шубин спешно искал возможность подзаработать себе нечто важное — он скомкал остывший письменный листок в кармане, зная, что это последняя надежда на драгоценные часы до следующей бомбежки.
Разведчики активно потели, мурашки поползли по коже, впрочем, долго на этом месте мотоцикл не простоял. Покурив, солдаты расселись по местам и экипаж приступил к патрулированию восточной околице.
Разведчики зашевелились, перевели дыхание, крепкие слова прорвались из горла.
– Что же делать, товарищ лейтенант? – слабым голосом спросил Мостовой.
– Лежать… – процедил Глеб. – Мы никуда не уходим.
Ситуация складывалась печальная: очередная партия немцев вернулась из хранилища, явно под впечатлением.
Всех посторонних отогнали прочь. Сапёры по одному спустились под землю. У ворот уже выросла усиленная охрана, не хватало собак и мешков с песком. Что-то подсказывало, что всё это скоро появится. Сапёры отсутствовали минут пятнадцать, потом покинули подземелье, старший отчитался перед гауптманном.
Шубин пристально всматривался в лицо немца – тот вдумчиво излагал свои соображения командиру. Особого душевного подъёма в их лицах не было – приятная мелочь не больше. Видимо, реактивные снаряды для БМ-13 хранились в глубине, за остальными контейнерами, и саперы до них пока не добрались, но обязательно доберутся. Хоть какое то время у разведчиков есть.
Сапёры всё проверили, ловушек не было, опасность случайного подрыва исключалась.
"Шубин посмотрел на часы – день пронёсся пулей. Потухли краски дня, начиналась тревожная предвечерняя пора. Солнце заходило за деревья на западе, удлинялись тени, наезжали на здание, напичканное боеприпасами.
Солдаты возились с воротами, починили их и оставили открытыми.
Из села Раздельное прибыла на грузовике дополнительная охрана, солдаты выгрузили генератор, смонтировали прожекторы для ночного освещения.
– Вот суки!.. Придумали себе развлечение… – злобно прошипел Никита Брянцев. – Как в театре – к представлению готовятся.
