По пути проверяли все встречные суда на национальную принадлежность. Североамериканских среди них не было. Затем недельку поболтались в Кельтском море, где удача с нами опять не задружилась. Пошли дальше нас север, в Бристольский залив, где повстречались со штормовым северным ветром. Я приказал повернуть на север, к полуострову Гауэр. Там ветер будет не так опасен. Да и места там красивые, много бухточек с песчаными пляжами. Когда-то давно, в двадцать первом веке, я ездил на эти пляжи купаться и загорать.
Мы стояли на мостике вместе со старпомом Уильямом Муром, решали, встать на якорь или идти малым ходом на одном двигателе? У обоих вариантов были свои недостатки.
В первом случае при резкой смене ветра на западный или южный пришлось бы срочно сниматься с якоря и уматывать подальше от берега, а во втором — потратить зря много угля. Я был за первый вариант, потому что верил в мощь судовых двигателей, старпом — за второй, потому что расходы на уголь ему были не интересны. Всё-таки сделали по-моему.
Наверное, от огорчения Уильям Мур высказал мнение экипажа, что раньше сделать никто не осмеливался:
— Если мы так близко к берегу, то можно будет высадить мисс Саманту и ее служанку.
Экипаж считает, что неудачи преследуют нас из-за них.
Имелось в виду не то, что она — моя содержанка, а появившаяся в последнее время примета, что женщина на борту — не к добру, если это, конечно, не пассажирское судно. Я так и сделал. И потому, что приметы надо блюсти, иначе перестанут сбываться, и потому, что начал уставать от Саманты.
Она забеременела и решила, что теперь имеет право капризничать больше. У меня на этот счет было противоположное мнение. Когда ветер стих, я перевез ее и служанку на катере в порт Суонси, где мы провели ночь в гостинице «Золотой олень», а поутру дамы отправились в Ливерпуль в карете, запряженной парой лошадей. Как мне сказали, этот экипаж оказался здесь, благодаря залетному лондонскому денди, упавшему со скалы во время охоты и погибшему. Выяснилось, что денди в долгах, как в шелках.
В итоге в счет оплаты его проживания и питания в гостинице ее хозяину и досталась карета. Я выкупил карету за половину ее реальной цены, перекрыв вдвое долг денди, чем несказанно обрадовал хозяина «Золотого оленя» — малоразговорчивого валлийца, которого вдобавок удивил знанием его родного языка. Он даже предоставил мне бесплатно пару упряжных лошадей, разрешив заплатить только кучеру, который должен будет отвезти дам в Ливерпуль и потом вернуть лошадей хозяину.
