Отставной полковник снимает темно-красные шляпу и плащ, произносит извиняющимся тоном:
— Мерзну на море по ночам.
— К морю надо привыкнуть, — соглашаюсь я и жестом приглашаю к столу.
Мы выпиваем по бокалу розового гренаша, крепкого, с привкусом малины. Вино привезено из Бордо, но не хуже того, что делают из этого сорта винограда в Испании. Что и подтверждает мой гость.
— Такое впечатление, что побывал в Сарагосе! — восхищенно почмокав губами, спрятанными за усами, восклицает Максимо Гомес.
— Если навестите меня в порту, подарю ящик этого вина, — говорю я.
К тому времени уже будет ясно, стоит ли иметь с ним дело. Ящик вина станет или презентом выгодному деловому партнеру, или прощальным подарком.
Я кладу на стол перед гостем список привезенного, составленный на испанском языке, с ценами и общей суммой, отчего напоминает счет в дорогом ресторане. Отставного полковника интересуют только наименования и количество «блюд». Платить за банкет не ему.
— Картечниц маловато, — жалуется Максимо Гомес.
— Я предупреждал: или много, или быстро, — напоминаю я. — В следующий раз будет больше.
На самом деле я привез всего две потому, что не уверен, что сделка удастся и будет выгодной. Слишком редкий и дорогой товар — пулеметы Гатлинга. Потерю бэушных винтовок мне будет легче перенести.
— Возить будете одной лодкой? — интересуюсь я.
Груза на борту всего тонн десять, но такой лодкой, что сейчас у борта парохода, возить придется несколько ночей.
— Нет, после моего сигнала подойдут еще, — сообщает он."
"— Тогда не будем терять время, — предлагаю я. — Когда не надо, ночь имеет дурную привычку заканчиваться слишком быстро.
— Вы правы, — соглашается отставной полковник, встает из-за стола, напяливает шляпу и закутывается в плащ.
Уложились до рассвета. Работали двумя грузовыми стрелами в две лодки, которые менялись. Сколько всего было лодок, сказать не могу. В жиденьком свете от масляных фонарей их трудно было различать.
Обычно две стояли у борта под погрузкой, еще две ожидали очереди, дрейфуя рядом, а остальные отвозили на берег, выгружались и торопились за следующей партией. Работали быстро и слажено, что так непривычно для испаноговорящих вообще и латиноамериканцев в частности. Впрочем, я не припомню, чтобы видел их раньше работающими ночью. Судя по количеству детей в их семьях, именно в это время суток они становятся трудягами.
