Энергетическое напряжение в кабинете подскакивало от каждой новой информации. Обычная серость стен резко разделилась на яркие пятна света и тени, создавая необычайную атмосферу вокруг стола. Это было знакомое место, но сегодня в нем царил какой-то неправильный шарм.
Напасть у пещеры, когда караванщики предвкушают отдых, когда они уже видят конец путешествия, – что может быть лучше? А к завтрашнему вечеру наверняка почти все вампиры и рейнджеры будут здесь. У нас есть почти два дня, чтобы подумать над тем, как отшлифовать мое дополнение.
Мангуст задумался.
– Я могу помочь!
Блин. Вот неугомонная. Кто вчера меня два часа про профа пытал? Кто говорил, как его любит и жить без этого фанатика науки не может? Жить и любить уже надоело?
– Я могу помочь, – повторила Ерана и прошла в центр сборища рейнджеров.
Один раз ты уже попалась темным. Это ж надо быть такой дурочкой, чтобы самой пробираться на Барос и пытаться выкупить профа у покойного мастера Рува. Видишь ли, слух прошел, что проф у этого гада. Рува не нашла и оказалась у Дикса.
– Чем? – поинтересовался мангуст.
Проф сбежал исследовать Закрытый лес, а ты места себе не находила. И ведь сбежал не от тебя: вы крупно поругались и полгода не разговаривали.
– Я несколько раз встречала гостей моего хозяина, – зло сказала Ерана.
Да и проф чудила. Ничего мне не сказал. А ведь уехал из Белгора на Килам не только из-за зерна и всего остального. Тебя тоже хотел увидеть. Наверняка он тебя искал.
– Они знают обо мне и ничему не будут удивляться, пока не станет слишком поздно.
Ну почему ты такая злая? Тебя же от ненависти всю перекосило.
– Я скажу им, что мой хозяин занят в лаборатории, но покои для гостей давно готовы.
А вот так сжимать свои кулачки не надо.
– Прошлый раз после этих моих слов тройка разведчиков связалась с остальными и подтвердила безопасность пещеры.
– Но с тобой сейчас не все в порядке, Ерана, – буркнул я. – Ты слишком чистая и умудрилась за то время, что я тебя не видел, отъесться.
– Я снова стану грязной, Далв, – рассмеялась она. – И не так уж сильно я поправилась. А говорить такое женщине – это наглость.
У-гу. Не сильно. Ты почти вернулась в прежнюю форму. Профу хочешь показаться во всем блеске. Чтобы было ему за что подержаться.
– Принимается, – подумав, сказал мангуст.
Доигралась, вот дуреха.
– Ты сильно на меня сердишься? – спросила Ерана, подойдя ко мне.
– Нет, я очень рад, что ты такая дура, – пробурчал я. – Посмотри на себя сама.
