Энергетическое напряжение в кабинете подскакивало от каждой новой информации. Обычная серость стен резко разделилась на яркие пятна света и тени, создавая необычайную атмосферу вокруг стола. Это было знакомое место, но сегодня в нем царил какой-то неправильный шарм.
Безопасная на несколько суток, а потом в ней опять заведется какая-нибудь гадость. Перед нами холм. По всему периметру Изар разбросал сигналки и защитный контур. Да и я кое-что добавил. Красота. Отличный и в какой-то степени безопасный лагерь. Одна палатка для егерей, это понятно. Вторая – для шишки, клирика и мага. А вот мы с Алианой ограничились двумя одноместными палатками. А на самом деле герцогиня отличная девчонка. Всего пятнадцать минут мы обменивались гадостями, потом пять минут нормального разговора, и, когда я снял
полог молчанияс добавленной светомаскировкой, то народу явилась умница и красавица.
Нормальная девчонка сразу взяла на себя обязанности по приготовлению ужина. Правильно. А кому же еще готовить на толпу голодных мужиков? Мне? Сча-аз. Вот герцогиня и показывает, чему она научилась на охотах и прочих придворных пати. Причем показывает великолепно. Котелок, наполненный булькающим варевом, распространяет такие запахи, что даже Пушок оторвался от мяса и начал заинтересованно коситься в сторону костра.
– Пушок, – окликнул я проглота. – А кто мне пенял на овес? А там почти овес, и вообще отойди от котелка. И пусти к нему повариху. Что у тебя за манеры?
Молчание. Драк, облив меня осуждающими эмоциями, отошел от котелка.
– Далв, – герцогиня уперла ручку в крутое бедро. – Я уже повариха?
– А кто же еще? – изумился я. – Накормить девять голодных мужчин может только повариха, а не леди. Ты смотри за кашей – вдруг пригорит…
– Ой.
Алиана очнулась и, схватив половник, начала мешать варево. Вот так лучше. А то «скотина, подлец, негодяй». Так, забыл, там были еще пара неудачных пощечин и «свинья, мерзавец, подонок». А вот последнее она зря сказала.
полог, то народу явился ангел. Хорошо, что я затемнил
пологи команда не видела происходящего внутри. Егеря не верили своим глазам, когда дочь короля стала заниматься ужином. У клирика вообще челюсть отвисла.
