— Вы не знаете случайно…
Он запнулся, и Маргарита не смогла скрыть иронического торжества.
— Сделайте милость, — сказала она, светски улыбнувшись, — опустите руку в правый карман своей тужурки.
Андрей подчинился и вытащил оттуда сложенный листок с адресом Иваницких в городе Ялте, который незаметно положила Маргарита.
— Не надо благодарить, — сказала Маргарита. — Это в моих интересах. Я не хочу рисковать — мало ли куда бросит судьба моего нестойкого возлюбленного.
Это было признание в бессилии любви к Беккеру. Маргарита поморщилась, будто с отвращением к своей слабости.
— Пойдемте отсюда, — сказала она.
Андрей сделал было первый шаг, но Маргарита молча удержала его за рукав и передала плотный конверт.
— Здесь тысяча, — сказала она.
Они шли по Пушкинской не спеша, будто гуляли. И надо было разговаривать, но они оба были как заговорщики, расплатившиеся за убийство и потому немногословные. Будто разговор в семинарском саду отнял слишком много сил.
— А куда вы намерены поступать после гимназии? — спросил Андрей.
— Я еще не решила, — ответила Маргарита. — И не знаю, буду ли поступать.
Она угадала следующий вопрос Андрея и решительно ответила:
— Нет, я не намерена выходить замуж. Тем более за такого слабого человека, как Николай. Простите, но я знаю ему цену.
— Тогда я люблю его как мужчина женщину. Как куклу, как наркотик.
Маргарита не притворялась и не кокетничала с Андреем. Так она и думала. Хотя это не означало, понимал Андрей, что она будет следовать собственным правилам в жизни. Она была и ужасно старой, на тысячу лет старше Андрея, и совсем еще девчонкой, которая начиталась сентиментальных современных романов, где царит Эрос.
— Значит, вы намерены сидеть дома и играть в любовь?
— Не будьте пошляком! Мое сердце отдано революции!
Андрей даже остановился от удивления.
— Я никогда бы не догадался.
— А никому об этом не следует знать.
— Беккер знает. Неизбежно, что он знает. И робеет. Если бы я была обыкновенной женщиной, ему было бы легче со мной. Но он понимает, что нас разделяет пропасть. Один ее берег — его бездуховность. Другой — мой высокий идеализм.
Маргарита говорила напыщенно, словно цитировала некий катехизис.
— А зачем вам революция? — спросил Андрей.
— Вы хотите спросить, зачем революция девице из состоятельной семьи? А вспомните о Софье Перовской, об Александре Ульянове, вспомните о графе Кропоткине и Герцене — высочайшие из революционеров те, кто пришел в революцию именно по зову сердца, а не в погоне за куском хлеба.
