В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути....
Рассматривая ее,
полускрытую сейчас широким Петиным телом, он с грустью подумал о том, как
быстро обратилась она в себя прежнюю — безформенную и безмысленную. Лишь только
вырос над могилой песчаный холмик, как витавшая над ней загадочная своей
невысказанностью мысль более себя уже не обнаруживала… Неужели все? Да нет же,
и в ней, как и в каждом, есть эта мощная живая сила, которой и смерти не
избыть. Пусть мы не видим, пусть забываем, пусть только таким, как Мармеладыч,
она открыта. Но она есть! Живая душа! И после смерти живая! Почему это так
трудно понять?.
кладбища, не замечая, что за ним, след в след, давно тащится Харитонов и все
бормочет про свою давешнюю оплошность с воображаемыми поминальными ста
граммами… Антон остановился в каком-то смутно знакомом месте и, поискав
глазами, нашел памятник из черного камня. С лицевой отполированной плоскости
ему беззаботно улыбался бывший сосед Игнатьев. Нет! Не верилось ни в эту
беззаботность, ни в улыбку.
крайней мере, все уже стало ясным"".
— Соболезную.
Знакомый? — вкрадчиво спросил из-за спины Харитонов.
— Что? — Антон
вздрогнул, но, разглядев инженера, устало согласился: — Знакомый. А ты что? За
мной шел?
— Ну, шел.
Давно не был в Лисово. Растет! Скоро город перегонит.
— К чему им
соревноваться? Они — одно… — не имея желания продолжать, Антон поклонился: —
Извини, пойду, мне еще кое-куда надо зайти.
— Насильно мил
не будешь, — Харитонов картинно развел в стороны руками, — вышло это у него
пошловато, в обычной его скабрезной манере, — после чего развернулся и,
подталкиваемый ветром в черный парус костюма, затрусил к дороге. А Антон,
знакомыми до боли аллейками, отправился к самому для него здесь важному и
дорогому месту…
Пустая скамейка
словно хранила еще чье-то ускользающее присутствие.
— Я знаю, ты
была тут, мама, — в полголоса сказал Антон, — теперь тебе не зябко в платочке.
"Он прошел чуть
дальше и остановился у высокого деревянного креста, сработанного из
основательного бруса. Стряхнул с перекладин налетевшую грязь и посмотрел на
мраморную плиту, прилаженную под косым углом к могильной раке. Художник не знал
о тайной маминой мечте всегда оставаться молодой, он просто выполнил заказ по
предоставленной ему фотографии и ему было безразлично, сколько лет назад сделан
этот фотоснимок… Много.
