В тени дремучего леса висела предрассветная тьма. Русская плясовая Анна приехала на рассвете к райцентру, и первым её встречали подереванные сумраком окна - будильники без солнца. Водитель автобуса склонился над чихающим мотором, словно простуженным путешественником послевоенного пути.
Вот ведь
сволочь…"". Семен Никифорович еще сильнее и звонче боднул стекло. Звук
привлек внимание.
— Гражданин,
вам плохо? — спросил сидящий сзади пожилой мужчина.
— Что? —
испуганным шепотом отозвался Семен Никифорович. — Нет, нет, все нормально.
Автобус меж тем
остановился. Водитель вышел из кабины в салон и вместе с кондуктором взялся
вытуривать Володьку на улицу. Тот огрызался и медленно на четвереньках пятился
к выходу. Водитель, высоко вздымая грудь, набирал воздух, словно вот-вот
собирался запеть, но не пел; двигая в сторону Володьки руками, он драматическим
баритоном выдыхал каждый раз по два слова: ""Поше-е-л, поше-е-л!"".
Похоже, баритон его был не вполне певческого свойства.
— Всего
червонец, на лекарство! — хрипел Володька. — Что, пожалели, оглоеды?
— Вот пьянь!
Сам оглоед, — сердито кудахтала бабка и все норовила сунуть Володьке костыликом
в лицо. — Это из-за вас, антихристов, воду отключают честным людям. Вы не
платите, а нам морду не умыть! В подъездах гадите, всю страну разворовали!
— Меня самого
разворовали! — тявкнул Володька. — А ты, карга старая, своим алкоголикам дома
мозги вправляй! Меня не трожь!
Он, как видно,
угодил в самую что ни на есть цель — за самое больное клацнул зубами старушку.
Та охнула, выронила костылик и схватилась за грудь.
— Убивают! —
хрипнула. — Помогите!"
"— Ща-а-ас! —
пробаритонил водитель и, изловчившись, пнул Володьку ногой в плечо. Тот,
взвизгнув, покатился на улицу. В этом позорном падении он успел зыркнуть
глазами в салон и поймать взгляд как раз повернувшегося от окна Семена
Никифоровича — на одно мгновение, прежде чем грохнуться на асфальт. Но и силы
этого мгновения хватило, чтобы сдернуть Семена Никифоровича с места.
— За чем же вы
так? — закричал он, ухватив водителя за руку. — Ведь человек!
— Поше-е-л! —
вырываясь, истерично дернул плечом водитель. Похоже, он решил, что Володька
сумел проскочить в автобус и напал сзади: — В чем дело? — Он резко обернулся и
оторопело уставился на Семена Никифоровича.
Тот опустил
руку и пожал плечами:
— Зачем вы так
грубо с человеком?
— А ка-а-к? —
водитель широко вздохнул, но, не сумев сразу выдохнуть, поперхнулся, от натуги
покраснел, и глаза его полезли выпячиваться из орбит наружу. Он начал судорожно
дирижировать рукой, словно подгонял невидимый оркестр от адажио к аллегро.
— У этого
пассажира проездной, — неизвестно для чего сообщила всем кондуктор.
