В мирное время, хмурое утро перерасталось в ненастную смену дня. Но среди этих туч и густых облаков скрывается нечто особенное: на передовой появляется командир-реконструктор Александр Сергеевич Конторович, готовый исследовать подкрадывающиеся надежды в захваченных городах. Его миссия – расставить все точки над "i", прокладывая путь для будущей победы, независимо от текущих туманов войны....
Раздают они еду через колючку. Пленные просовывают сквозь проволоку котелки или даже пилотки – у кого что есть. Стало быть, использовать этот момент для атаки не выйдет. Всю охрану не положим, часть обязательно уцелеет и заляжет.
Какие еще есть возможности для нападения?
Ворота…
Перед ними открытая площадка, и атака с этого направления была бы форменным самоубийством. Уверен, что и охрана думает так же. Но тем не менее все-таки подстраховались, поставили между лагерем и лесом броневик.
А вот, кстати…
Броневик точно в охранный батальон не входит и прибыл сюда на время.
Скорее всего.
И скоро (когда?) уедет.
Почему?
В смысле – именно сейчас?
В том, что охрану лагеря решили усилить, нет ничего удивительного. Вот и прислали еще солдат и… броневик. Почему он стоит здесь?"
"Да потому, что именно здесь – слабое (с точки зрения немцев) место. Здесь – ворота, которые можно открыть. Открытое место? Удобное для пулеметчиков? Да, но и для стрелков из леса – тоже.
Вывод?
Они ждут нападения.
И будут что-то еще делать с лагерем.
Оптимальным решением было бы попросту выкопать напротив ворот еще одну огневую точку и замкнуть, таким образом, треугольник из наземных пулеметов. Этого не сделано.
Почему?
Нет среди фрицев такого количества лопухов, чтобы подобной возможности не предусмотреть. Это проще и дешевле, чем гонять по лесной дороге тяжелую боевую машину.
Но – огневой точки нет. А есть – броневик, который не будет стоять тут вечно. Он должен скоро отбыть, такая техника нужна для задач более важных, чем охрана пленных.
Что-то я не понимаю… Не складывается у меня в голове какая-то картинка…
На стоянку мы приходим уже ближе к ночи. По дороге молчим, вступать в разговоры как-то неохота.
Старшина не спит, ждет нашего возвращения.
– Ну? – указывает он место напротив себя Кружанкову. – Что разглядел?
Тот, не торопясь и обстоятельно, описывает все увиденное. Чертыхается, вспоминая броневик.
Впрочем, помимо этого, ничего нового для себя старшина не услышал.
– Красовский?
Ого, даже так? По фамилии? По имени, стало быть, уже не зовем…
– Охрана усилена. По результатам моих наблюдений – до шестидесяти человек, это по самому скромному подсчету. Я проследил свободную смену до кухни и мог их сосчитать. А еще у ворот оставалось около тридцати человек, помимо стоящих на постах.
– Николай? – бросает взгляд на Кружанкова Корчной.
– Ну… да. Где-то так и есть.
