Молодые реконструкторы надевают форму времен Великой Отечественной войны, но что происходит, когда чужая история становится личной? История о том, как игра в прошлое может изменить будущее и заставить пересмотреть собственные убеждения и истины.
– Откуда он?
– К нам он прибыл из штаба полка. Больше я ничего не знаю.
А следом за мотоциклом так никто и не появился… стало быть, они тут и вправду одни.
– Куда направлялась машина?
– Не знаю, герр лейтенант. Нам было приказано ее сопроводить до места назначения и вместе с герром гауптманом возвратиться в расположение части.
– И как далеко ты собирался еще идти?
Хороший вопрос.
Мотоциклист проехал мимо меня почти два часа назад. И солдаты его сопровождали. Что-то они там делали… или делают до сих пор, а он уже едет назад. По такой дороге тридцать километров в час – уже хорошо. Сколько времени заняли у офицера указания и прочие вопросы? Полчаса?
Сейчас обеденное время – он обедал! Полчаса минимум.
Итого.
Полчаса он ел.
Полчаса решал свои вопросы и отдавал указания.
Накинем еще минут двадцать туда-сюда.
Сорок минут. Это заняла дорога туда и обратно.
Значит, всего – двадцать километров. От развилки.
Да два часа я сам оттуда топал, километров шесть отмотал… машина (с моих слов) стоит в километре отсюда.
– Герр гауптман сказал – около семи километров.
– Шесть. Он немного ошибся. Садись сзади, проводишь нас к машине.
– А как же…
– Пока мы будем у машины, Маркус доедет до лагеря и вызовет подмогу. Садись!
– Яволь! – еще раз щелкаю каблуками.
Обхожу мотоциклиста справа и поворачиваюсь, чтобы сесть позади него.
Ш-ш-шух!
Чуть слышно выскальзывает из ножен штык.
И входит водителю в печень (или где-то рядом).
Тот изгибается, хватаясь руками за воздух.
Проворот клинка! Рывок на себя.
Мотоциклист тычется лицом в руль.
А окровавленное лезвие уже подрагивает перед лицом офицера.
– Хенде хох!
Левой рукой выдергиваю седока из коляски и, прижимая к его горлу острие штыка, вытаскиваю из кобуры пистолет:
– Ну что, герр лейтенант? Поговорим?
Итак, это фильтрационный лагерь. Одновременно в нем содержат не более трехсот – четырехсот человек. После быстрой сортировки и предварительной проверки пленных распределяют по обычным лагерям для военнопленных и офицерским, что гораздо серьезнее."
"А охраняют его не немцы! Охранный батальон откуда-то из Прибалтики, набран из добровольцев. То-то у них такая эмблема странная на рукаве… им не слишком верят, поэтому там постоянно присутствует немецкий офицер, контролирующий всю деятельность этих «добровольцев». И приказы исходят именно от него, командиры батальона обязаны их исполнять.
Фигово то, что непосредственно в охране лагеря задействовано около сорока человек зараз – это мне явно не по зубам.
