В мире личных владений и тайных коридоров, где каждый звезды имеет свой собственный небосвод, де Аль-Империал — шеф Поль Гарселя, наблюдает за своим клиентом с интересом. Внезапно разрываются улицы, как струны в гитарном ансамбле, а Гарсель улыбается, растворяясь в весеннем свете и легкометражке. Здесь каждый шаг и каждая отмеченная метка имеют значение....
— Ладно, раз пришел — заходи в гости.
И она открыла дверь пошире, одновременно поглядывая в сторону лестницы — не появились ли там горничная или дворецкий?
Тревиса не было, он уехал по делам в город, и Барбара оказалась предоставленной себе самой. Обычно весь ее день занимали только хлопоты по дому, поездки по магазинам или в косметический салон, но с появлением Эндрю, кто знает, вдруг появится возможность проводить досуг с большей пользой.
Эндрю безропотно вошел в будуар и остановился у двери. Барбара тотчас ее прикрыла и заперла на ключ.
— Что ты чувствуешь, глядя на меня, Эндрю? — решилась спросить Барбара.
— Я ничего не чувствую, миссис Юргенсон, я жду ваших приказаний, чтобы исполнять их.
— Вот как?!
Барбаре показалось, что все намного проще, чем она предполагала.
— А ты… мог бы до меня дотронуться? — спросила она и подошла к нему вплотную, чувствуя, как учащается сердцебиение, а дыхание начинает сбиваться.
— Конечно, миссис Юргенсон, я могу до вас дотронуться.
— Ну так дотронься обеими руками… Вот здесь…
И Барбара пристроила большие сильные ладони Эндрю на своей груди.
— Что… что ты чувствуешь?
— Я чувствую, что дотронулся до вас, миссис Юргенсон, — вежливо сообщил Эндрю.
— Ну и какая я? Какая я, по твоему мнению?
— Вы мягкая, миссис Юргенсон.
— И все? — удивилась Барбара.
— А что еще?
— Ладно, убери руки.
Эндрю выполнил приказ.
— А ничего, если и я до тебя дотронусь?
— Конечно, миссис Юргенсон.
Затаив дыхание, Барбара прошлась рукой по брюкам робота, но не обнаружила и намека на ожидаемую реакцию. Это было досадно.
— Хорошо, давай попробуем вот так, — сказала Барбара и, не отрывая глаз от Эндрю, стала раздеваться, надеясь разглядеть в его глазах хоть какую-то заинтересованность.
Когда одежды на ней совсем не осталось, Барбара, уже почти потеряв надежду, взглянула на Эндрю и спросила:
— Ну и как я тебе в таком виде?
— Вы хорошо сложены, миссис Юргенсон.
— И все!?
— Если вы сузите критерии оценки, я смогу сказать что-то более определенное, миссис Юргенсон.
У Барбары от недавних намерений уже не осталось и следа. Ее ноздри раздувались от гнева, она кусала губы, захотелось как-то уязвить этого холодного ублюдка. Эту… глупую машину…
— Хорошо, приятель, оцени меня в баллах! Мое тело, я хотела сказать.
