В мире личных владений и тайных коридоров, где каждый звезды имеет свой собственный небосвод, де Аль-Империал — шеф Поль Гарселя, наблюдает за своим клиентом с интересом. Внезапно разрываются улицы, как струны в гитарном ансамбле, а Гарсель улыбается, растворяясь в весеннем свете и легкометражке. Здесь каждый шаг и каждая отмеченная метка имеют значение....
— Ты что здесь делаешь, придурок?! Ты…
Какая-то мысль вдруг пришла в голову Камерону, и он спросил:
— Где я тебя видел?
— Я Олаф Ринсбор…
— Неправда. Нет никаких Ринсборов. Давно уже нет.
— Правда. Один из них уцелел, и теперь я выставляю тебе счет, Камерон, ты ответишь за свои преступления.
— Ну конечно… — усмехнулся Камерон, выхватывая из кармана маленький пистолет. — Расскажи мне напоследок, Олаф, где же ты скрывался? Неужели в этом паршивом доме призрения, куда твоя семья накатывала каждые выходные?
— Это был детский лечебный корпус «Ромашка», — угрюмо произнес Олаф.
— Значит, они ездили к тебе? А мне мои придурки докладывали, что они просто ухаживали за калеками. Добренькие, дескать, были.
Олаф бросился вперед, Камерон выстрелил, но руки карлика, словно удавки, спеленали его и оторвали от пола. Перед глазами Камерона стремительно закружились стены.
— Нет! Нет! Перестань, мерзавец! Перестань, я заплачу тебе!
Стоявший за перегородкой Рекс услышал такой жуткий крик, что стены камеры безопасности завибрировали.
Прошла минута, перегородка поднялась и в коридор шагнул окровавленный карлик.
— Олаф? — спросил Рекс, хотя и так понял, кто перед ним.
— Да, — еле слышно ответил тот.
— Меня послал Дэвид.
— Я… понял…
— Куда тебя угораздило? Давай я посмотрю… Присядь…"
"Олаф опустился по стене, и Рекс, достав спецаптечку, стал быстро колдовать над ним. Сделал быструю перевязку, вколол стимулятор, затем втащил в кабину безопасности, а изувеченное тело Камерона выбросил в коридор.
С внутреннего пульта Рекс опустил бронированную перегородку и, повернувшись к Олафу, спросил:
— Ты знаешь, куда спускает лифт?
— Догадываюсь.
— Ну тогда нам придется прокатиться. Держись за мой ремень и пойдем попробуем выбраться отсюда самостоятельно.
112
Было солнечное утро, машина налегке неслась на восток, накручивая километры на новенькие колеса. Ночью прошел дождь, и врывавшийся в окно ветер приносил запах умытой дороги, мокрых обочин и древесной коры.
Хотелось петь, но следовало подумать и о завтраке, а лучшие завтраки подальше от города, там, где не подавали фабричные полуфабрикаты.
Рекс рассчитывал попробовать чего-то настоящего.
Неожиданно он увидел голосующего человека. Дорожный чемодан, серый летний костюм, шляпа, пиджак на одном плече и рука на перевязи.
Рекс притормозил.
— Куда едешь, приятель? — спросил его незнакомец с усталыми воспаленными глазами.
— Пока прямо. Но до Шургата могу подбросить.
