В мире личных владений и тайных коридоров, где каждый звезды имеет свой собственный небосвод, де Аль-Империал — шеф Поль Гарселя, наблюдает за своим клиентом с интересом. Внезапно разрываются улицы, как струны в гитарном ансамбле, а Гарсель улыбается, растворяясь в весеннем свете и легкометражке. Здесь каждый шаг и каждая отмеченная метка имеют значение....
Дорога поднялась на небольшое плато, здесь стоимость земли была выше, чем в остальной части городка. Потом потянулась частная дорога Юргенсона, промелькнуло озеро с лебедями, изящный мостик, и вскоре машины притормозили перед открывающимися воротами.
Юргенсон зевнул. В последнее время он не высыпался.
Вскоре кавалькада остановилась возле крыльца, Флетчер выскочил из машины первым и придержал для хозяина дверцу. Тот вышел и, заметив на крыльце дворецкого, спросил:
— Где Барбара?
— Была у себя в комнате, сэр, — ответил тот с поклоном.
— А где наш робот?
— В спортивном зале, сэр. На беговой дорожке.
— Ну, пусть бегает, — сказал Юргенсон, поднимаясь по ступеням. То, что жена сидит дома и не шляется где-то с этим красавчиком, его вполне устраивало. Может, зря он его купил?
Так и не найдя ответа на этот вопрос, он прошел через холл и стал подниматься по лестнице — пешком на третий этаж.
Разумеется, в доме имелись лифты, но Юргенсон заметил, что в последнее время стал набирать вес.
С небольшой одышкой он таки добрался до третьего этажа и уже поплелся к своему кабинету, когда вдруг раздался громкий хлопок, и переживший покушение Юргенсон бросился на пол, прикрыв голову руками.
Пролежав так секунд десять, он поднялся и решительно направился к комнате Тилли. Он не сомневался, что громкий звук донесся именно оттуда.
Резко рванув дверь, он застал свою дочь посреди комнаты с полотенцем в руках, а вся ее одежда, волосы и окружающее пространство, включая потолок, были залеплены какой-то розоватой жидкостью.
— Что здесь произошло?! — закричал Юргенсон, потрясая кулаками.
— Ничего, папа… — пожала плечами Тилли. — Просто неудачный эксперимент…
И она покосилась на развернутую оболочку рванувшего баллона.
— Как мне надоели твои эксперименты, Тилли! Когда уже кончатся эти каникулы?! — прокричал Юргенсон и, развернувшись, поспешил к кабинету.
— Папа! — позвала Тилли, выглядывая в коридор.
— Что?! — обернулся Юргенсон.
— Что у тебя с головой, в смысле на лбу?
Юргенсон шлепнул себя по лицу и только сейчас вспомнил, что лоб у него залеплен пластырем.
— Ах это… Это я просто упал. Споткнулся и упал, — ответил он и поспешил к себе.
23
Спустя час, кутаясь в банный халат, вымытая Тилли сидела за компьютером в гостевой комнате на втором этаже и рассказывала Плунжеру о своей неудаче.
«Моя ошибка заключалась в том, что я решил вскрыть баллон пилкой по железу. Тут-то он и рванул.
