В мире личных владений и тайных коридоров, где каждый звезды имеет свой собственный небосвод, де Аль-Империал — шеф Поль Гарселя, наблюдает за своим клиентом с интересом. Внезапно разрываются улицы, как струны в гитарном ансамбле, а Гарсель улыбается, растворяясь в весеннем свете и легкометражке. Здесь каждый шаг и каждая отмеченная метка имеют значение....
Увидев Тилли, она вошла в комнату.
— Еле тебя разыскала… — сказала она и, проходя мимо зеркала, еще раз оценила, как сидит на ней новое домашнее платье.
Только что она едва не столкнулась в коридоре с Эндрю, когда он, весь разгоряченный после спортивного зала, шел вниз, чтобы принять душ. Он сказал — «вы прекрасно выглядите, миссис Юргенсон». Пустяк, конечно, но лучше, чем ничего.
— Папа уехал, ты знаешь?
— Куда? — спросила Тилли, отодвигаясь от компьютера.
— Куда-то на западное побережье…
— Загорать?
— Сказал, что по делам.
— Взрыв в ресторане?
— Да, я в новостях видела, — кивнула Барбара рассеянно. Муж уехал, и она напряженно размышляла о том, как бы это использовать, при том, что он запретил ей покидать дом в течение трех дней.
— Слушай, так, может, у папы на лбу это от бомбы?
— Что? — не поняла Барбара.
— У папы на лбу приклеен пластырь, а ты говоришь — бомба, значит, у него это могло быть от бомбы? — не на шутку разволновалась Тилли.
— А он что говорит?
— Он говорит, упал.
— Ну вот видишь, бомба ни при чем.
«Может, позвать Эндрю поиграть в мяч и попрыгать перед ним в короткой юбке?» — размышляла Барбара. Это, конечно, глупость, но не хуже, чем ходить по магазинам в сопровождении двух горилл Тревиса.
— Кстати, Тилли, что за тарарам в твоей комнате? Аннета и Клара моют потолок и стены, там все в каком-то фруктовом муссе…
— Я готовила мусс, а он взорвался, — с улыбкой пояснила Тилли и показала руками, как произошел взрыв.
— Брось врать.
— Это смотря какой мусс…
— Надо было оставить тебя на полсмены в этом учебном лагере, — со вздохом произнесла Барбара. — Там бы за тобой хорошо приглядывали и мусс бы там наверняка не взрывался.
— Мама, учебный лагерь — это продолжение пансиона. Все те же лица, те же девчонки, те же преподаватели. Они надоели мне до икоты.
— А что там за история с собакой? — вспомнила Барбара и снова посмотрела в зеркало, проверяя, как бы она выглядела, если бы Эндрю сейчас вошел в комнату.
— Какая история, мама? — сыграла удивление Тилли.
— Ну как же? Триплекс напал на Эндрю, тот вынужден был защищаться.
— Ну, мам, просто он раздражает Триплекса. Да он всех раздражает, вот если бы у нас был Биччи-Бок…
— А кого еще, кроме Триплекса, раздражает Эндрю? — перебила дочь Барбара.
— Например, меня.
— А почему?
— Потому… Потому, что он пялился на тебя, когда ты поднималась по лестнице.
