Взрослый аромат, подчеркивающий силу и власть своего владельца.
Не иначе!
Лиза встрепенулась, с трудом разлепив ставшие свинцовыми веки. Тяжело дыша и будучи полностью дезориентирована, осторожно осмотрелась.
Все то же шумное застолье, все те же гости…
Меньше секунды понадобилось девушке, чтобы осознать, где она находится. А также, что умудрилась, сама того не заметив, довольно крепко задремать, в какой-то момент уступив навалившейся усталости. Причем уснула-то она, самым наглым образом прильнув к груди дяди Бори.
В надежных и крепких объятиях родственника, так сказать.
Именно его тарахтящий «мотор» и стал причиной ее внезапного пробуждения."
"Прокурор не стал удерживать Лизу, когда та попыталась отстраниться, слегка разминая затекшие мышцы. Напротив, сразу же разжал руки, выпуская ее из своего личного пространства. Лишая безусловного покровительства. Слишком быстро. Даже стремительно. Будто сам желал всеми фибрами души отодвинуться, да поскорее.
Словно… эта их внезапная близость, эта родственная нежность пугала взрослого, умудренного тяжким жизненным опытом человека до черных рябей в глазах.
Бред! Как есть бред!
Судя по рассказам, Прокурор не боялся ничего и никого! Оно и верно – не в его «статусе» трястись над подобной ерундой. Разве что… то был вовсе не страх…
Лиза машинально прикусила щеку изнутри, дабы не воскликнуть вслух, совершенно ошалев от собственных мыслей:
А вдруг я ему… неприятна как личность?
Вдруг стесняется меня?
Вдруг разочаровался?
Терзаемая предположениями, она непроизвольно окатила дядюшку таким осуждающим взглядом, что даже почувствовала во рту ядовитую горечь обиды.
Мерзкое ощущение, стоит заметить.
Черчесов первым нарушил молчание, удивленно вскинув брови при виде племянницы, ощетинившейся точно ёж в момент опасности:
— В чем дело?
Да или нет? Нет или да? А, к черту!
В любом случае существовал лишь один способ узнать наверняка.
Понять, значит она хоть что-то для единственного на целом белом свете родного человека? И есть ли у них шанс на нормальные отношения?
Или же все потеряно, и до него уже не достучатся?
Внимательно наблюдая за Борисом и собрав волю в кулак, Лиза мягко сообщила:
— Дядя, я что-то замерзла.
Реакция родственника не заставила долго ждать:
— Похом, давай-ка сюда свой пиджак!
— Нет! — возмущенным возгласом она пресекла довольно шуструю попытку Аркадия Михайловича избавиться от верхней одежды.
— Что нет?
Недоумение, сквозившее в мрачном взгляде Прокурора, было искренним.
Черчесов совершенно не понимал ее намеков. Довольно прямолинейных, между прочим. От того и злиться начинал, то и дело напряженно стискивая челюсти.
Что же, деваться было некуда.