Пришлось сказать в лоб:
— Обними меня! — затем Лиза пояснила, не прерывая зрительного контакта: — Зачем нам посредники? Сам согрей. Собой!
Казалось, мужчина реально лишился дара речи от подобной наглости. Однако отсутствие слов совершенно не помешало ему в ту же секунду выполнить ее просьбу.
Дядя Боря притянул ее к себе и обнял как полагается, чтобы поделиться своим теплом. Пусть со стороны все выглядело немного коряво и неуверенно, словно не привык он к подобным проявлениям чувств. Не суть! Главное, девушка вновь находилась в зоне его личного пространства. А значит, вполне могла предпринять очередную попытку сблизиться с дядей.
— Кхм! — прокашлялся родственник, пристально рассматривая ее лицо вблизи. — Может, в дом пойдешь?
— Уже пытаешься сбагрить меня на чужие плечи? — замирая от волнения, Лиза позволила себе игриво толкнуть дядю локтем в бок. — Стыдно, уважаемый! И крайне безответственно.
Совсем рядом, наблюдая за ними, Аркадий Михайлович зашелся приступом громкого смеха. Со словами «я предупреждал: ей палец в рот не клади» мужчина подпалил очередную сигару и с наслаждением затянулся.
— Ничего подобного я не имел в виду, нахалка этакая, — хмыкнул Борис и, легонько щелкнув ее по носу, вновь привлек к себе внимание. А внимать там было чему. Он практически улыбался! И не столь важно, что украдкой, лишь краешками губ. Куда значительнее сам факт наличия таковой. — Обычная мера предосторожности. Не хочу, чтобы ты простудилась.
Глядя в родное лицо точно завороженная, Лиза тоже робко улыбнулась:
— Если позволишь, я останусь здесь. Мне тепло рядом с тобой…
Время остановилось в ожидании его ответа. Причем в этот раз замерла не только она. Сложно сказать, секунда прошла или же минута, пока Прокурор принимал решение. Лишь увидев его уверенный кивок, служивший своеобразным «да», девушка смогла облегченно вздохнуть полной грудью. Правда, бдительности не теряла, ибо до расслабления было еще очень далеко.
Мягко прильнув к Черчесову и устроив голову у него на плече, Лизавета осторожно поинтересовалась:
— Как ты жил все эти годы… ну, после смерти моего отца?
— Тебе правда интересно?
— Очень! Это ты знаешь обо мне все. Я же о тебе не знаю ничего.
Черчесов молчал некоторое время, явно подбирая слова.
Но так и не подобрав нужных, выдал довольно банальную фразу:
— Я не задумывался. Жизнь шла своим чередом, так что…
— Ты приезжал на похороны мамы?
Взгляд глаза в глаза и короткий кивок вместо ответа.
— Желающих проводить ее в последний путь оказалось очень много, но почему я не помню среди них тебя?
— Я попрощался с ней без лишней суматохи. Во время перезахоронения.
Пришла очередь Лизы понимающе кивать.