— Просто подобные мелочи, как правило, помогают людям лучше узнать друг друга.
Ноль внимания!
Он уставился на веселящуюся толпу мужиков, ради развлечения стреляющую по бутылкам, как на восьмое чудо света! Даже не мигая, черт бы его подрал!
— Разве ты не… — голос дрогнул, выдавая истинные эмоции девушки, включая волнение и страх. — Разве ты не хочешь этого?
Спустя секунду Лиза разочарованно фыркнула, начиная привыкать к гробовой тишине, сопровождающей каждый ее вопрос. Только вот с нахлынувшими эмоциями сделать уже ничего не могла. Они подобно тайфуну поглотили ее, заставляя вибрировать от напряжения, точно натянутую до предела струну. Следом пришла и злость.
Да такая лютая, что разум помутился.
Не отдавая отчета собственным действиям, Лизавета прошипела вмиг пересохшим горлом:
— Быть может… мне в качестве мишени под пули встать… вместо стеклотары… чтобы ты наконец МЕНЯ заметил, Борис Андреевич?! Так и скажи! Я – МИГОМ!
Движимая одними инстинктами, она вскочила на ноги, искренне намереваясь исполнить свою угрозу. Да не тут-то было! С молниеносной скоростью родственник перехватил ее запястье и невероятно сильным рывком заставил вернуться в исходное положение. Посадку на стул сложно было назвать мягкой. Теперь девушка зашипела от боли, так как прилично приложилась своей многострадальной пятой точкой о жесткую поверхность. Сообразив, что перестарался с силушкой, забеспокоился и Прокурор:
— Ушиблась?
— Нет, что ты! — состроила она очень серьезную гримасу. — Мне, знаешь ли, по приколу копчик себе ломать время от времени! Непередаваемые ощущения…
— Ох и язва! Иди-ка сюда, — сокрушенно выдохнул Черчесов, вновь заключая Лизу в свои крепкие объятия. Чересчур крепкие. Дышать удавалось через раз. — Ты извиняй уж старика.
— За что?
— Заносит меня порой! Пойми, не привык я так – по душам беседы вести да назад оглядываться. Одним днем же все живем. Нет в моей жизни ничего… что можно было бы обсудить с тобой за чашкой утреннего кофе.
Лиза сама не знала почему, но от внезапного откровения Бориса ее горло сдавил болезненный спазм. Знаменитый предвестник грядущих слез.
Пытаясь справиться с эмоциями, она глубоко втянула носом свежий ночной воздух и произнесла на выдохе:
— Вообще-то, кофе в твоем возрасте – чистейший яд! Переходи на воду.
Удивляя ее и совершенно обескураживая, Прокурор загоготал в голос. Причем на пару с Аркадием Михайловичем.
— Видал, че творится, Похом? Так и норовит меня на пенсию отправить!
— Да, оленёнок у нас… чуднОй!
Не в силах сдержаться, она тоже улыбнулась.
— Я вовсе не считаю тебя стариком! — не упустила возможности сделать дяде комплемент. Причем абсолютно искренний.