— Даже так?
— Угу! — она скользнула по Толе равнодушным взглядом. — Как поживаешь?
Его глаза превратились в две крохотные щелки. Он прекрасно помнил ту «встречу». Ту попытку изнасилования. И тот позорный для него нокаут. Проигрыш, с которым он не смирился по сей день. Лиза знала это.
Понимала. Чувствовала нутром. Едва ли от этого становилось легче.
Нервно переступив с ноги на ногу, Решетников ядовито выплюнул:
— Лучше всех!
Лиза не осталась в долгу. Выпрямила спину, вскинула подбородок.
— Привет тебе, — хмыкнула иронично, — от… старшего брата!
Толя поменялся в лице. Побледнел, вибрируя не то от напряжения, не то от первобытной злобы. От переполняющей его ненависти.
— Он здесь? — раздался сиплый шепот. — Кирилл здесь?
Выдержав театральную паузу, Лиза кивнула:
— Да. И что-то подсказывает мне, что вы скоро увидитесь!
На той развесёлой ноте разговор был завершен. Двое из четырех мужчин продолжили путь на машине Шмеля. А Лизу усадили во внедорожник."
"На сей раз на заднее сиденье – между Соколовским и Решетниковым.
За рулем оказался один из незнакомцев. Он явно торопился, до упора выжимая педаль газа. При этом отлично ориентировался и не пропускал ни одного поворота. Словно двигался по заранее обговоренному маршруту.
Наконец спустя час-полтора они въехали в какое-то богом забытое поселение. Только приглядевшись, Лиза поняла, куда именно ее привезли.
«Отлично! Вот тут я и умру! Здесь меня никто никогда не найдет!»
То были дачи. Небольшой, частично заброшенный дачный кооператив с минимальным количеством постоянных жильцов. С момента, когда они миновали КПП, не встретили ни одного человека. Соответственно, и помощи просить было не у кого. Их внедорожник беспрепятственно остановился у аккуратного двухэтажного дачного домика, и Шмель велел всем выбраться наружу. А спустя какие-то жалкие минуты Лиза оказалась внутри.
Ее заперли в одной из комнат. Темной. Затхлой. Без окон. Без мебели.
И без надежды на спасение. Сперва она металась из угла в угол, как раненый зверь, стараясь хоть как-то успокоиться. А когда ничего не получилось, то просто свернулась на полу калачиком, размышляя о своей жизни. Так, незаметно для самой себя Лиза уснула. Сказывалась моральная усталость. И физическая. Сколько времени спала, неизвестно. По ощущениям – не менее двух-трех часов. Однако проснулась она резко. Вскочила на ноги так стремительно, что закружилась голова. Сперва в комнате загорелся свет, а потом… потом дверь в ее каморку со скрипом распахнулась…
Глава 54
Цепенея от страха (неизвестность пугала ее до чертиков), Лиза уставилась на дверь широко распахнутыми глазами. Так душевнобольной человек смотрит на плод своего искореженного воображения. На свою галлюцинацию.