Лишь дышала чаще и продолжала хранить первозданное молчание. К счастью, заметив ее потерянный взгляд, Зарутский прекратил свои нехитрые манипуляции.
Убрал руку, улыбнулся уголками рта и… торопливо покинул кухню.
Но облегчение Лизаветы длилось ничтожные мгновения. Сквозь громкое биение своего сердца она отчетливо услышала, что Макар отпирает входную дверь. Звук металлического ключа, лязгающего в замочной скважине, невозможно было спутать ни с чем.
«Он уходит? — паника затопила все ее естество. — Уходит? Но… как же?»"
"Не помня себя, Лиза рванула за ним следом. Так быстро и стремительно, что сама оказалась удивлена собственной скорости. Очевидно, адреналин, бушующий в ее крови, творил чудеса. Словом, в прихожей девушка оказалась до того, как мужчина провернул ключ в последний раз.
— Куда это ты? — каким-то чудом протиснувшись между Макаром и дверью, она решительно преградила ему путь. — Куда собрался?
Зарутский удивленно изогнул бровь. На его высоком лбу образовались глубокие морщины. Явно не привыкший к контролю, он отмахнулся:
— У меня дела!
— Это какие же?
— Личные.
— Прямо сейчас? Практически ночью?
— Да, — настороженно кивнул мужчина. — Тебя что-то смущает?
Ощущая себя сигнальной ракетой, готовой взорваться от напряжения в любую секунду, Лиза воскликнула обвиняющим тоном:
— А сам-то ты как думаешь? Меньше пяти минут назад мы узнали, кому мой отец доверил хранение важного компромата! Из нас двоих этого человека знаешь только ты. И именно ты срываешься куда-то посреди ночи без объяснения причины! Где гарантия, что ты не поедешь к нему прямо сейчас? Где гарантия, что не уничтожишь информацию по поручению того же Гарика, который готов душу продать, лишь бы ее не обнародовали?
— Твои опасения понятны, но…
— Никаких «но»! — закричала она, чувствуя свою полнейшую беспомощность.
Макар же угрюмо поджал губы и заговорил с ледяным спокойствием:
— Я должен похоронить сына. По-человечески.
От его слов холодный озноб прошелся по позвоночнику. Сознание воскресило в памяти сцену смерти Анатолия, и Лизе окончательно стало не по себе. В поисках дополнительной опоры (ибо своим ватным ногам уже не доверяла), она приклеилась спиной к дверному полотну и затравленно кивнула. Зарутский решил разъяснить ей ситуацию более доходчиво:
— У меня не было возможности сделать это, пока ты находилась в отключке. Я не мог оставить тебя одну, без присмотра, предварительно не объяснив, что происходит. Теперь ты все знаешь, и я… ухожу.
— Макар, послушай…
— Лиза, все потом! — прервал ее мужчина. — Времени в обрез. Человек, у которого я оставил тело Толи, сильно рискует. Она – работник морга.