— Доброе утро! — поприветствовала собравшихся. Больше из банальной вежливости, конечно. К счастью, собственный голос звучал громко, ровно. Будто и не тряслась Лиза сейчас подобно трусливому кролику. Стараясь выглядеть еще более спокойной, девушка принялась разглядывать мужчин в ответ. Очень-очень внимательно, действительно стараясь запомнить каждого. Без толики смущения или напускного жеманства. Реагировали все по-разному. Кто скалился в некоем подобии улыбки. Кто хмурился. А кто недовольно отводил в сторону взгляд, точно отмахиваясь, как от назойливой мухи. Девушку же внезапно затрясло сильнее прежнего. Дошло до нее наконец, что эти семеро… не обычные люди из охраны. Нет. Они гораздо, гораздо взрослее. Суровее. Эти люди определенно знали вкус и цену власти. Они элементарно держали ее в своих руках!
«Господи боже! Лишь бы в обморок не грохнуться!»
Это же авторитеты, про которых однажды рассказывал ей Дмитрий.
Другие. Верные Прокурору. Подчиняющиеся лишь его наместнику – Похому!
Фух!
Кожу словно тысячи мелких иголок пронзили насквозь, опаляя мимолетной болью.
Холодно стало. И жарко одновременно.
— И тебе доброе, олененочек! — Отозвался Аркадий Михайлович, делая последнюю смачную затяжку, после которой вовсе затушил окурок. — Смотрю, выспалась!
Сказалось напряжение, достигшее своего пика, или же ум за разум зашел, да только спустя мгновение она стояла подле Похомова, совершенно себя не контролируя.
Прости, дядя! Прощай, семейная репутация!
Уперев руки в бока, она яростно зыркнула на мужчину:
— Аркадий Михайлович, у вас вообще совесть имеется?! Хоть капелька?
Его брови медленно поползли вверх, и столь простой жест выражал крайнюю степень удивления. Едва ли кто-то из его окружения мог позволить себе подобные выходки. Изумленно присвистнул и Петр Петрович. А затем поднялся на ноги, освобождая ей место на скамейке. Напрасно. Присаживаться Лизавета не собиралась.
Похомов беззлобно фыркнул, с укором поглядывая на друга:
— Куда подорвался-то, сучара? Бросаешь одного в… трудную минуту?
— К лешему тебя! Со стороны полюбуюсь, — Петра Алмазова сложившаяся ситуация откровенно забавляла. — Не каждый день молоденькие девочки к совести Похома взывают да как шкета малолетнего отчитывают! Хочу запомнить твою рожу!
Однако на Ювелира Аркадий более не отвлекался. Теперь Лиза стала центром средоточия его внимания. Под серьезным взглядом со столь знакомым легким прищуром ее щеки нещадно горели, словно каленым железом их отхлестали. С особым усердием!
— Что еще за беспонтовая предъява, Лиза? — припечатал строго, призывая к ответу. — Обоснуй-ка… суть претензии!
— ВЫ. МЕНЯ.