Автор
В темноте лишь слабое свечение далеких звезд рябит между ветхими обломками астерoidов и брошенными кораблями. Взгляды исследователей уже приближены к перекрестью ориентаста, когда бесформенное пятно медленно вползает на левую сторону экрана, становясь все более четким. Четвертый день и Грант тянется за каждым проблеском межзвездного света, чувствуя, как натиск рискованности с каждым часом приближается к пределу возможности....
— Наука сама по себе не создает этических ценностей и не может служить для них базой, она создает лишь одну ценность — знание, которое вызывает упорядочивание наших представлений о мире. Боюсь, гостям наше оригинальное не по нраву, что они хотели бы знать конкретно?
— Всего ничего, — сказал Железовский; Ратибор уже давно привык к тембру и мощи голоса комиссара, но собеседников его низкий бас, почти инфразвуковой рык, от которого, казалось, вибрирует воздух, продолжал изумлять. — Когда из БВ вылупится Конструктор, чего можно при этом ожидать, почему все объекты в зоне БВ трансформируются по закону фрактали, почему чужане возымели желание предупредить нас об опасности, как их понимать… — Аристарх помолчал и закончил обыденным тоном: — Ну и еще кое-что в таком же духе.
Губерт фыркнул, но так как никто больше не улыбнулся, взглядом спросил у Савича нечто вроде: они что, издеваются?
— Мы постараемся, — сказал Савич просто, не максрничая и не переводя разговор в шутку, чем сразу расположил Ратибора к себе.
— Не торопитесь с успехом. — Железовский мельком посмотрел на Ратибора. — Вы двое отвечаете за координацию: один — научных усилий, второй — сил безопасности, чувствуете лежащую на вас ответственность? Цена слишком велика, чтобы позволить себе допускать ошибки, даже в самом малом.
— Извините, но я не понимаю словосочетания «чувствовать ответственность», — вставил Губерт, тряхнув волосами. — Можно ли использовать эти слова обобщенно? Если бы вы назвали конкретную ситуацию…
— Остынь, Джефф, — с неожиданной жесткостью перебил его Савич, — мы не на коллоквиуме по лингвистике.
— А что я такого сказал? — отступил молодой ксенофизик, зная, очевидно, нрав коллеги; подмигнул Ратибору. — Вы, наверное, еще не знаете о гипотезах «туннельного просачивания» и «струйного пробоя»?
— Кто автор?
— Первой — кто-то из физиков Европейского объединения, кажется, Валдманис, а второй… — Губерт слегка смутился.
— Сформулируйте."
"— Первая гипотеза, наверное, понятна без пояснений: Конструктор или кто-то еще «просачивается» в нашу Вселенную через потенциальный барьер, разделяющий вселенные. Вторая заключается в том, что никакого Конструктора нет.
