В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
В воздухе, хоть и не сильно, ощущался кислый запах гниения и помоев, а на изрытой копытами земле виднелись пятна, подозрительно напоминающие…
– Отвяжи, – распорядился тот же голос, что беседовал с часовым у ворот.
Перед лошадью появился бородач с АЕКом. Ласково потрепал скотину по морде и достал нож.
– Баловать не станешь? – обратился он к Стасу. – А то больно уж ты злобный.
Подобная характеристика из уст человека, недавно привязавшего труп к лошади и как ни в чем не бывало, тянувшего истерзанное тело по улице на глазах у детей, звучала дико, даже для здешних мест.
– Не стану, – процедил он.
– И правильно, – одобрил бородач, после чего перерезал путы на стременах и на сбруе. – Слазь.
Стас разогнулся, поморщившись от боли в затекшей пояснице, и неловко спрыгнул, после чего смог наконец оглядеться.
Остальные два «отца» тоже были на месте. Один, уже знакомый, с «Абаканом», и второй – высокий худощавый мужик с густой, аккуратно постриженной бородою на суровом лице и украшенным резьбой РПК-74 в руках, чей полированный приклад, должно быть, и явился причиной временной отключки, теперь напоминающей о себе жуткой головной болью.
– Жилетку сыми, – приказал Стасу владелец пулемета и стряхнул пыль с плаща, расшитого слева – от сердца и выше – черными крестообразными узорами, выполняющими, видимо, роль знаков отличия.
– Забирай. – Разгрузочный жилет, клацнув магазинами, упал под ноги бородачу.
Пулеметчик поднял трофей, перекинул его через плечо и кивком головы подозвал «отца» с «Абаканом»:
– Проверь его.
Тот подошел к Стасу и, тщательно обыскав его снизу доверху, выскреб из карманов всю мелочовку.
– Ты глянь, – протянул он пулеметчику поблескивающие на ладони четыре золотых.
– Хм, богато снарядили.
– Вы о чем опять? – встрял в разговор Стас. – Никто меня не снаряжал. Я не шпион. Я…
– Уймись, – поднял руку пулеметчик и снова вернул ее на цевье РПК. – Кто ты, что ты – все узнаем в свой черед, коли воля Его на то будет. Брат Николай, – окликнул он владельца АЕКа, отвязывающего веревку от ног трупа, – а не много ли им целиком-то? Стухнет ведь. Ты возьми на день, а остальное в ледник кинь.
