В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Бортовой кузов, обложенный по периметру мешками, был наполовину, со стороны кабины, закрыт брезентовым тентом, натянутым поверх каркасных дуг. В открытой части расположился установленный на поворотной тумбе «Корд» с массивным трехгранным бронещитом, призванным укрыть стоящего в полный рост пулеметчика.
– Это наша? – кивнул Стас в сторону машины.
– Точно, – ответил Репин. – Высадимся за три километра от Мурома. Всем занять места.
Сержант Дьяченко направился к кабине, остальные полезли в кузов.
– Ай, красотища! – прокряхтел Коллекционер, перебираясь через борт. – До чего же я люблю богатых клиентов. Тут тебе и стволы, тут тебе и колеса. Разве что только на руках не носят.
– Вынесем, если потребуется, – приветливо улыбнулся Павлов, за что удостоился от охотника лишь косого взгляда с недоверчивым прищуром.
– Сатурн, живее! – махнул рукой Репин. – Где тебя черти носят?
– Иду, – металлическое бряцание и топот приблизились к грузовику и стихли, сменившись частым гулким дыханием.
– Отставить нытье! Марш в кузов!
– Есть.
С левого борта появилась громадная, блестящая от пота голова, окутанная облаком пара, исполинская ручища вцепилась в скобу, и великан, оттолкнувшись от колеса, залез в кузов, чем умудрился ощутимо раскачать его.
– Эй-эй, осторожнее, – возмутился Коллекционер. – Сорвешь нам автопробег.
– Двиньтесь, – бросил Сатурн усевшимся на левой скамье Злобину с Бакаюровым и примостился рядом, поставив на пол упакованную в брезентовый чехол с лямками рацию.
Последним в машину забрался капитан, заняв место рядом с водителем.
– Трогай, – скомандовал он, и многотонный агрегат, разгоняя фарами вечерний полумрак, пришел в движение.
– Что-то многовато на тебе сегодня железа, – Стас оценивающе смерил взглядом Сатурна.
– И не говори, – вздохнул тот, водя ладонями по опоясывающим торс металлоконструкциям. – Выпросил на свою голову.
– Ну, покажи хоть, что за чудо такое.
– Да, – поддержал Павлов, – продемонстрируй инструмент.
Великан попытался изобразить равнодушие, но тщетно. Улыбка предательски заиграла на губах, выдавая ребяческую радость от представившейся возможности щегольнуть новой «игрушкой».
– Во, глядите, – вытащил он из-за правого плеча здоровенную железяку, напоминающую скорее автомобильную коробку передач, нежели оружие.
