В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
На цилиндрическом корпусе, снабженном с ближнего к стрелку края вертикальной, направленной вверх рукоятью и, возле центра тяжести, прямоугольной скобой для второй руки, крепился вращающийся блок из четырех стволов, перехваченных у дульного среза массивным хомутом. Покоилась эта отнюдь не легкая с виду конструкция на подвижном, сложно сочлененном кронштейне, крепящемся, в свою очередь, к металлическому корсету, чьи дуги перехватывали, поверх брони, грудь, плечи и пояс «модника», распределяя таким образом вес оружия на большую площадь тела.
– Бля! Хорош этой херней у меня перед носом размахивать! – отстранился Коллекционер.
– Не боись, – ощерился великан. – Пока не страшно.
Большой палец его правой руки чуть сместился, и предохранительная крышка гашетки со щелчком откинулась вверх.
– Э-э-э! Кончай дурить! – вскрикнул Павлов, инстинктивно пытаясь увернуться от скачущих в такт ухабам стволов.
– Завязывай! – поддержал Стас.
– Ладно-ладно, – сжалился Сатурн, довольный произведенным эффектом, и захлопнул крышку. – Ссыкуны. Вы оцените лучше, красотища какая. Шесть тысяч выстрелов в минуту. Этой крошкой лес можно рубить.
– Дороговато выйдет, – заметил Бакаюров.
– Не дешево, зато душевно.
– И сколько эта «крошка» весит? – поинтересовался Стас.
– Сама-то – не много. Всего девятнадцать килограммов. А вот с патронами, коробом и сбруей – все девяносто.
– Ни хрена себе удовольствие, – присвистнул охотник. – Это какой же у нее боекомплект?
– Две тысячи, – проурчал Сатурн, нежно похлопывая коренастое тело своей любимицы.
– На двадцать секунд огня?
– Точно. Но какого огня! Раньше такие игрушки на вертолеты вешали. На легкие в основном. Хотя и Ми-24 комплектовали иногда, в гондоле – пара ГШГ по сторонам, тысяча восемьсот патронов на брата, плюс один ЯкБ по центру, с лентой на семьсот пятьдесят, или, вместо ЯкБ, – «Пламя» с тремя сотнями выстрелов.
– Да, безбедные были времена, – усмехнулся Стас. – А сбруя зачем тебе?
– Без нее никак, – пожал великан нагруженными плечами. – Не удержать в руках, уводит. А со сбруей я сам стрелок и сам станок, – хохотнул он, продолжая поглаживать пулемет.
– Баловство это все, – резюмировал Коллекционер скептически. – Пустая трата патронов."
"– Не согласен, – возразил лейтенант.
