В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
– Твою мать! Как же вы задрали! – Стас уселся на ближайшую кочку, скинул сапог и, бубня себе под нос страшные проклятия, принялся в очередной раз перематывать портянку.
– Ничего-то вы, нормальные, толком не умеете, – посетовал Коллекционер, прохаживаясь вокруг, но вдруг резко остановился, заметив торчащий у Стаса из-под локтя насадок ПБ. – Опять?
– Я, кажется, уже просил не заходить мне за спину?
Охотник отвесил издевательский реверанс:
– Простите великодушно. Не поспеваю за вашей паранойей.
– Это ведь очень просто.
– Он тяжелый, – попытался Коллекционер еще раз объяснить причину недавнего инцидента, едва не закончившегося стрельбой. – У меня плечо затекло…
– Ладно-ладно, слышал я уже.
– Такими темпами часов восемь плестись будем.
– Далековато.
– А вот если бы не чья-то треклятая меткость…
Стас исподлобья взглянул на охотника и скрипнул зубами.
– Да-а, – протянул Коллекционер задумчиво, делая вид, что не заметил раздражения. – Сидели бы уже в кабаке. Эх, жратва, бухло… – Он шумно втянул носом воздух, будто старался распробовать ароматы далеких блюд, и мечтательно мурлыкнул.
– Ну, у кого рожа краше – это еще вопрос. А вот девки тебя сегодня точно не согреют. – Стас постучал ногтем по стеклу часов. – Нужно место искать для ночлега. В темноте через пустошь шагать мне как-то совсем не улыбается.
– Темнота – вещь относительная, – философски заметил охотник. – Хотя живность здешнюю дразнить, конечно, не стоит.
