В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Ненужные стены разбирались, нужные – ремонтировались. Так многие дома-башни, скошенные обычно градусов под тридцать, приобретали вид пологой выщербленной лестницы из пары, реже тройки ступеней. Многоподъездным домам повезло меньше, особенно тем, что были обращены к эпицентру взрыва фронтально. Сейчас о них напоминали лишь длинные прямые курганы.
– Мясо, – прозвучало вдруг из-за спины.
Стас вздрогнул и резко повернулся, большой палец машинально щелкнул предохранителем.
– Мясо, – повторил стоящий в двух метрах карлик, тряся связкой крыс, нанизанных сквозь глаза на проволоку.
Стас выдохнул и перевел взгляд с крыс на крысолова.
Чуть выше метра ростом, карлик был одет в странное подобие шинели из темно-серого сукна с кожаными вставками. На широком поясном ремне справа висел подсумок, а слева кистень с деревянной рукоятью и шнуром, оканчивающимся массивной цилиндрической гирей. Непропорционально сложенное лицо коротышки напоминало овощ.
– Бери, – повторил он и еще раз тряхнул крысами, заставляя живучих бестий шевелиться в подтверждение свежести товара.
– Почем, говоришь? – рядом с предприимчивым недомерком нарисовался Коллекционер и с видом заправского ценителя крысятины пощупал одну из тушек.
– Пять «маслят» за два мяса, – проблеял карлик уже менее бойким голоском.
– Ишь ты. А ебальник красивый не треснет от жадности?
Толстые губы дрогнули и растянулись в заискивающей улыбке.
– Э-э… эхе… Один… Один «масленок» за два мяса.
– Ну это другое дело.
Карлик довольно крякнул, бросил патрон в подсумок и, ухватившись за выбранного клиентом грызуна, резко дернул его вниз.
