В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Больше двадцатки за него дать не могу.
– Без ножа режешь, – посетовал Коллекционер. – Ну а что про «Кедр»?
Торговец ухватил миниатюрный пистолет-пулемет, казавшийся в его лапах совсем крошечным, и весьма ловко разложил на шесть составных частей, бегло осмотрев каждую.
– Хороший ствол, – кивнул он удовлетворенно. – Новый почти. Тридцать монет за него дам.
– Сорок.
– Тридцать две – красная цена.
– Ладно, жмотяра. Сколько там всего получилось? Сто двадцать две?
Жопа осклабился и погрозил Коллекционеру пальцем:
– Я считать не разучился еще.
– Серебром, – ответил Стас.
Хозяин кивнул и полез в висящий на поясе подсумок.
– А может, прикупить чего желаете? – поинтересовался он, едва пальцы коснулись монет. – У меня ассортимент богатый.
– Ты отбашли сначала, – напомнил Коллекционер.
– Чего сразу отбашлять-то? – расплылся Жопа в добродушной улыбке. – Вдруг подберете себе игрушку какую, а там и рассчитаемся.
Он открыл дверцу электрощита и щелкнул тумблером.
В глубине магазина послышалось легкое жужжание, и свет ртутных ламп сотнями бликов отразился от холодного гладкого металла.
– Ни хрена! – Стас, потеряв на секунду дар речи, сделал шаг к открывшемуся глазам великолепию, словно мальчишка-босяк к витрине кондитерской лавки. – Откуда?!"
"– Отовсюду помаленьку, – не без гордости пояснил Жопа. – И местные несут, и бригады иногда, а то и вовсе странные клиенты появляются. Вон, видишь болт? Второй справа в пятом ряду. Эм двадцать четыре.
